Колыбель Героев
Шрифт:
Они не задавали. Ринхат, никогда не бывший хорошим ясновидцем — если не считать редких вещих снов — как наяву видел все то, что проделал Верховный Наставник за множество воплощений. Разумеется, он знал, что не сможет взять и в один прекрасный день завладеть разумами нескольких тысяч человек. Это было разминкой перед захватом власти над умами целого материка, но здесь у Шетта не было подобия Ригнальяра для достижения цели.
А если у тебя нет артефакта, всегда есть выход — создать его собственными руками.
И Шетт создал. И артефакт этот, известный по всему Виннею, получил название Колыбель Героев. Крепость, в каждый камень которой могущественный маг вплел часть своей силы. Силы, что однажды должна
Ринхат боролся до последнего, но чувствовал, что его силы на исходе. Все чаще он едва мог вести занятия с учениками из-за глубоко засевшей в голове ноющей боли и невозможности глубоко дышать — как будто сам воздух Колыбели Героев стал непригодным для него. Замкнутый толстыми каменными стенами мир вокруг звенел от нарастающей силы, и чем явственнее ощущалось это предгрозовое напряжение в воздухе, тем более пустыми становились взгляды наставников и учеников вокруг.
Никто из них не заподозрил неладного. Верховный Наставник Шетт окружил себя такой завесой непререкаемой власти и абсолютного подчинения, что и до пробуждения тайной магии Колыбели никто бы не стал задавать ему вопросов. Ринхат ощущал себя песчинкой рядом с горой, воля Верховного Наставника грозила раздавить его. Но все-таки маг боролся, надеясь стать той песчинкой, которая попадется на пути горе и заставит ее соскользнуть с известного пути. Иногда Ринхату казалось, что Верховный Наставник знает о его сопротивлении и насмехается над жалкими попытками жалкого мага испортить дело восьми столетий.
Ламира теперь снилась Ринхату каждую ночь. Она ласково обнимала мага и шептала на ухо: «Подчинись, Ринхат. Не ломай себя, прошу! Ради меня». Но любовь и боль при виде дорогого образа Ринхат душил в зачатке, и гнал от себя предательское наваждение.
— Ты не Ламира. Она никогда не сказала бы мне «подчинись». Она была мне не только любимой, но и другом. Убирайся прочь, гнусный морок!
И образ девушки таял. Сквозь туман Ринхату мерещилась другая фигура — фигура Алаты. Магу казалось, что он может различить глаза прекрасной воительницы из тридцать восьмой кварты. И этот взгляд был его наградой за тот груз, который магу приходилось нести днем. В снах Ринхата Алата молчала и ободряюще улыбалась, но ее образ вставал перед магом все реже, а лживое подобие Ламиры — все чаще. Голосом давно сгинувшей любимой с магом говорили сами стены Колыбели, созданной изначально именно для этого — для того, чтобы заманивать в ловушки молодые горячие умы.
С каждым днем нить, которая связывала Ринхата со странствующей тридцать восьмой квартой, истончалась. И в один день, который никак нельзя было назвать прекрасным, маг с ужасом понял — этой связи больше нет. Даже если кварте будет угрожать смертельная опасность, он этого уже не почувствует. Словно ледяной ветер на миг коснулся его затылка — что же теперь будет? А если Алата, его Алата падет бездыханной где-то в чужих землях? Он, Ринхат, даже не почувствует этого? Просто силуэт в тумане сгинет навсегда, и вернется еще одним сладкоголосым призраком, призывающим бросить никому не нужную борьбу.
Ветер трепал светлые волосы мага. Холод ночи пронизывал Ринхата до костей и, замерзнув окончательно, он побрел в свою каморку в управляющем секторе.
Жесткая постель. Живая темнота, смыкающая тесную клетку стен, неслышный шепот древних камней. Боль, пульсирующая в висках, под
Наутро в Колыбели Героев стало одним человеком с пустыми глазами больше.
Глава 39
Мне доводилось слышать о сложной системе порталов в горах Вель, благодаря которой йоны перемещались по пещерам и перевалам быстро и бесшумно. Почти как ирчи — раса, которая несколько веков назад сошла на Виннее на нет. В Колыбели Героев нам не раз рассказывали об этой особенности гор Вель — воин должен знать материк как свои пять пальцев. Ведь только Единственной ведомо, куда могут привести нас пути служения ей и какие земли станут полями сражений.
Йонам нужно было доставить нас на место к рассвету. И они, не мудрствуя лукаво, запихнули пленников в портал где-то в южных отрогах гор Вель. Ощущение было еще более мерзким, чем тогда, когда срикошетившее заклинание Юча швырнуло нас из Дора на Синейскую пустошь. Мне казалось, что меня — девушку отнюдь не хрупкую — пытаются пропустить сквозь игольное ушко. Потом встряхивают, как мокрую тряпку, и заставляют куда-то идти в полной темноте, сырой и пахнущей гнилью. Под ногами скользко, я то и дело порываюсь рухнуть куда-то в ненадежную тьму, но железные пальцы моего конвоира раз за разом удерживают меня от падения. И как эти йоны видят в такой кромешной тьме? Досадное упущение наставников Колыбели — про особенности других рас больше рассказывать магам, а воинов кормить картами и подробными описаниями мест. Это что ж, мне каждый раз у магички спрашивать? Так и вижу — ночь, бой, тридцать восьмая кварта сражается под облачным беззвездным небом с отрядом йонов, и над полем битвы разносится вопль Натэи:
— Я забыла вас предупредить, они прекрасно видят в темноте!
Мы идем в кромешной тьме, и я считаю шаги. Я выдохлась и не могу больше ни показательно ныть, ни подбадривать товарищей по несчастью. В горле сухо, хочется пить и есть. «Интересно, нас накормят перед тем, как принести в жертву?» — усмехаюсь я про себя. — «Вряд ли». В Колыбели нас учили стойко переносить все тяготы и лишения служения Единственной, но ведь в последний раз мы ели еще в Доре! Ничего, до рассвета протянем, а там глядишь больше и не понадобится.
С такими оптимистичными мыслями я неожиданно провалилась в очередной портал, ощущая мертвую хватку йона на предплечье. Снова меня как будто бы прожевали и выплюнули, и снова под ногами была скользкая неуютная темнота. Я чувствовала рядом моих товарищей и йонов, хотя подземный мир жадно впитывал все звуки и я не слышала даже собственных шагов.
Тренированного воина Колыбели трудно измотать простой ходьбой, пусть даже и по пересеченной местности. Но после пятого по счету портала я поняла, что ноги скоро откажутся мне служить. Как и все остальное тело. Спотыкаясь в темноте, я то и дело хваталась за приставленного ко мне йона и ругалась сквозь зубы. Йон молча терпел, но наверняка был уже не рад, что именно ему в числе прочих пришлось проводить недостающие пять жертв к месту ритуального убиения. Я в очередной раз пожалела, что с нами нет Юча. Тот не стал бы долго гадать, действительно ли йоны так хорошо видят в темноте и не стоит ли попытаться как-то от них ускользнуть. Наш боевой маг просто шандарахнул бы первым попавшимся заклинанием, на кого Единственная пошлет. Авось нас бы кинуло обратно в Дор. Не может же нам все время так не везти!