Консорциум
Шрифт:
И поначалу, правда, было мирно. Дни шли, Консорциум продолжал свое подпольное бытие и даже пополнялся новыми людьми. Тут ему крупно повезло: среди этих новых оказался один опер из городского угрозыска, чье феноменальное чутье удивляло его коллег. Он не очень-то и удивился, познакомясь с Лосевым, с Никоновым и узнав о существовании организации.
— Да вы знаете… — хмуровато, без эмоций произнес он, — я за собою давно замечал. Сам не знаю, как это выходит. Вот идем какую-то сволочь брать — а я уж знаю, там он или нет. И где он может быть, гнида… извините за выражение.
Его и попросили
— Пока притихли, — согласился он. — Но… все это цветочки. Ягодки будут впереди.
И кандидат наук не ошибся. Чему, понятно, сам не был рад.
Где тонко, там и рвется. За возней с «раскольниками», за опасениями о конспирации… за всеми этими повседневными заботами — как-то отошел на второй план покойник Кузьмич и его нехорошая квартира. Она стояла закрытая, пустая — ее не то, чтобы упустили из виду, но специально не смотрели. Даже проницательный Лосев не придал объекту должного значения: не буди, мол, лихо, пока оно тихо. Никонов же по давней чиновничьей осторожности такое дело только одобрял.
Вот и доодобрялись. История с Евгением Ильичом ударила как обухом по голове. Лосев рвал и метал:
— Черт! Как же я оплошал… Это же они, ясно! Нашли олуха, спровоцировали его, подставили, он по незнанию и качнул эту грань миров… Геннадий Тихонович, клянусь вам, они не успокоятся, пока не выпустят джинна из бутылки. А вы представляете, что тогда может быть?!
— Представляю, Юра, представляю, — бормотал Никонов. Он старался собраться с мыслями, но чувствовал, что заражается от Лосева каким-то незнакомым прежде мандражом. — Постой. Давай подумаем. Я полностью разделяю твое мнение: да, эти ребята заигрались, они на грани. Скажи, ты чувствуешь, они могут пойти в разнос? Вот мне что-то в это не очень верится.
Лосев сосредоточенно помолчал, кивнул.
— Да, Геннадий Тихонович. Что верно, то верно: они не идиоты, не маньяки, ни в коем случае. Все делают абсолютно продуманно. Они уверены, что сумеют подчинить себе всю эту нечисть, оседлают ее. Вот в чем закавыка! Они не понимают до конца того ужаса, в какой лезут. Эта их уверенность может очень дорого обойтись всему миру!
Никонов подумал.
— Ладно… Давай попробуем переговорить с ними. Раз они не идиоты, то должны понять.
Но поговорить так и не вышло. События вдруг полетели, закружились так, словно их подхлестнул некто неведомо зловещий — тень в сумерках. В какой-то миг Никонов ощутил, что не он правит событиями, а они несут его куда-то, и ничего не может он с этим поделать.
Случилось это дикое несчастье с Евгением Ильичом и его любовницей. Колыхнуло весь город, вырвались на белый свет самые невменяемые слухи. Через день состоялся тот разговор Никонова с Лосевым, а назавтра еще один.
И Юрий сразу же огорошил старшего друга. За эти два дня часть членов Консорциума откололись от команды. Переметнулись в стан противника. Решили, что там выгод больше. Перебежчики! Вот так.
Пережив первые секунды, Никонов взял себя в руки.
— Ну что ж, — молвил он, — расколы, распады… неприятно, конечно, но такова жизнь.
По-хорошему не получилось. Хотя разговор все же состоялся. Но, во-первых, он оказался усеченным: на встречу явился один Бубнов.
Он сильно изменился. В движеньях, повадках, речи явились надменность, вальяжность, слова цедил как золотые капли, как бы не желая раздавать такие сокровища всяким встречным-поперечным…
— Ярченко? — через губу перекинул он. — Не знаю, где. Да и знать не хочу.
Никонов если и оторопел, то никак себя не выдал.
— Вот как, — самым спокойным тоном сказал он. — Значит, и у вас раскол? Как же делиться будете?
— Делиться? Да никак делиться я не собираюсь, — заявил Павел дерзко и уверенно. — Я собрал команду, с ней и буду работать. А что там Ярченко собрался делать, меня не волнует.
Вот такое «во-первых». А во-вторых, Бубнов объявил: он, то бишь, его Консорциум-2 будет действовать совершенно независимо, ни в чем не нуждаясь, а потому просил его больше не беспокоить и обещал ни в чем не мешать — позиция «дистанционного нейтралитета», как он сам выразился. Проще говоря, не замечать друг друга. А дальше… поживем — увидим.
Все это было высказано покровительственно-снисходительно. Бубнова, должно быть, очень грело то, как годящийся ему в отцы руководитель Консорциума-1 смиренно выслушивает наставления и сентенции.
Никонов действительно постарался принять такой вид. Выражение «дистанционный нейтралитет» несколько озадачило его и навело на любопытные мысли…
— Стойте! — перебил Дима. — Кажется, понял. Если ошибаюсь, поправьте меня…
Он понял так, что пока Бубнов туманил мозги конкурентам, Ярченко сделал вид, что откололся от компаньонов, обзавелся фальшивым удостоверением, и пока внимание Консорциума-1 было привлечено к Консорциуму-2, взялся обрабатывать риэлтора Дмитрия Кольцова, с целью все же выявить суть происходящего в квартире Кузьмича…
Геннадий Тихонович бледно усмехнулся:
— Близко к истине.
На самом деле, после встречи с Бубновым Никонов вызвал опера.
— Надо бы Ярченко этого найти и проследить за ним. Разумеется, незаметно для него.
— Сделаем, — сдержанно заверил собеседник.
Но сделать это оказалось невозможным. Не по вине наблюдателя. Просто наблюдаемый не пожелал наблюдаться.
Установить адрес не составило труда. А вот дальше…
Дальше дело встало. Квартира оказалась пуста. Офицер умело расспросил соседей, те охотно выболтали: да, жил-был такой, да вот уже с неделю как не видим. Куда делся? — сами головы ломаем. Был — и нету.
Это задело сыщицкий азарт. Взялся сам, подключил все свои связи. И… никаких результатов.
Невольно хмурясь, докладывал он Никонову:
— Все сделал! Проколов нет. Но и результатов нет. Как в воду канул! Я все поднял, что мог. И никаких следов. Никаких заявлений. Никто его не ищет. Нигде не обнаружен. Пусто!
— Профессионально, — заметил Геннадий Тихонович.
— Вот! — взгляд опера полыхнул внезапным жестким огнем. — И я о том же. Как этот журналюга так наловчился?! Это ж какой навык нужно иметь!