Коо!
Шрифт:
Джузеппе треплет свою любимицу за ухо, чешет ей пузико, и Моника брякается на бочок, как подкошенная, зажмуриваясь от блаженства.
– А куда делась Левински?
– Убили, – вздыхает мой друг, и лицо его становится злым и решительным. – Всё эти проклятые Бонази.
О вражде семейства Джузеппе Контадино и Фабио Бонази знает вся округа. А ведь когда-то они были друзья – не разлей вода. Вместе росли, вместе гоняли мяч и кадрили девчонок. Джузеппе даже успел погулять на свадьбе друга. В какой-то момент отец Джузеппе – опытный грибник – решил приобщить к доходному делу сына. Джузеппе по доброте душевной втянул в семейный бизнес и друга Фабио, а тот оказался парень не промах, быстренько смекнул, что к чему, заприметил все тайные грибные места, и однажды Джузеппе встретил Фабио, выходящим
– Конечно, я мог бы сделать то же самое с собаками Бонази, – горячится мой итальянский друг, – но тогда чем я лучше их?
Свиньи прирожденные охотники за грибами, для них нет вожделенней лакомства, чем трюфель. Его запах они способны учуять на расстоянии до 20 м. Для дрессировки берут 3-месячных самок, обучают, а потом 15 лет свиньи приносят хозяину стабильный доход. Но есть и свои минусы: свинья в лесу довольно быстро устает и часто съедает гриб. Другое дело собаки – грибов не едят, внимание не привлекают и почти не устают. У Джузеппе тоже есть собаки – таксы, но они, как он говорит, для денег, а для души все-таки Моника.
– Джузеппе, а возьми меня в лес по грибы, – наконец-то решаюсь попросить я.
– С ума сошла?! Ты не представляешь, как это опасно.
– Но я же не Моника, кому я нужна?! За всю свою жизнь я нашла только один гриб в Подмосковье. И тот оказался червивой свинушкой.
Джузеппе непреклонен, и я начинаю злиться. Да что эти итальянцы возомнили со своими грибами? Лес большой – бери лопату, иди рой сколько сможешь. Всё, что найдешь, – твоё.
– Разве ты не знаешь, сколько стоит всего один клубень величиной с картофелину? – будто угадав мои мысли, спрашивает Джузеппе. – За сезон мы можем собрать десятки килограммов, это сотни тысяч евро. И вот ты в лесу, ночью с корзиной, в которой куча денег, и ты думаешь, нет никого, кто бы не захотел воспользоваться столь лёгкой добычей?
– Но я же буду не одна… А почему ночью, Джузеппе? Что трюфеля только по ночам собирают?
Джузеппе в ответ только машет рукой.
– Определённо, моя Моника умнее тебя. Ты знаешь, как в России добывают чёрную икру? Без криминала, коррупции, сфер влияния там не обходится. Приблизительно та же история и с трюфелями. Только чёрную икру можно хотя бы вырастить в искусственных условиях. А белый трюфель в неволе не растёт. В природе его отыскать с каждым годом все сложнее. Цены только растут на наши «белые бриллианты».
Через три дня, едва стемнело, я, Моника, Джузеппе, его старший сын, все в чёрном (даже Моника в камуфляжном костюме), вооружённые ружьями, экипированные так, словно мы собираемся покорять Эверест, садимся в фургон и едем в лес по грибы.
В машине я рассказываю попутчикам о том, как собирали трюфеля в России. Пусть не думают, что их «белые бриллианты» растут только в Италии и во Франции. Их добывают по всему миру, в том числе и в России. Даже в Москве когда-то на месте ЗИЛа были леса, богатые трюфелями, о чем до сих пор напоминает местная топонимика – Трюфельный проезд. Моду на деликатес мы переняли у французов во времена Отечественной войны 1812 года. Пушкин в «Евгении Онегине» восхищался трюфелями: «о роскошь юных лет, французской кухни лучший цвет». Русские крестьяне ХIХ века, почуяв финансовую выгоду, развернули трюфельный бизнес на широкую ногу. Со всех губерний в Петербург и Москву тянулись телеги, груженные трюфелями для услады наших дворян, которые ни в чём не хотели уступать французам. Трюфели на Руси солили, сушили, жарили, томили в печи в горшках с мадерой. Промысел приобрёл национальный колорит. Если в мире грибы под землей искали свиньи и собаки, то в России этому научили медведей. И так до самой Октябрьской революции, пока всякие кулинарные изыски не стали считать буржуазными пережитками.
Ну, вот мы и приехали. Оставив фургон на обочине, наша команда углубились в дубраву по едва заметной тропинке. В лесу было по-осеннему прохладно и сыро. Молочный туман окутывал все вокруг. Как пошутил Джузеппе,
Я спросила шёпотом, есть ли в лесу волки и дикие кабаны. Ведь они могли проявить интерес к Монике. О себе я тогда почему-то не подумала.
– Надо бояться не волков, а людей, – ответил коротко Джузеппе.
В лесу нельзя было разговаривать, потому что дул ветер, и наши голоса могли быть услышаны другими охотниками за трюфелями. Например, ненавистным семейством Бонази, которое, я в этом не сомневалась, следовало за нами по пятам.
Наконец мы остановились. Вышедшая луна озарила небольшую поляну. Джузеппе погладил Монику и сказал ей что-то ободряющее, типа, ну давай, родная, не подведи. Свинья не заставила себя долго упрашивать и вскоре энергично заработала пятачком. Неожиданно Джузеппе огрел любимую Монику деревянным поленом по морде. Свинья взвизгнула и замерла. Тут только я поняла, почему животные любезно уступало людям добычу. А кому захочется получить деревяшкой по рылу еще раз? Моника, правда, в накладе тоже не осталась и утешилась варёными бобами. Трюфель оказался величиной с небольшую картофелину. Это было многообещающим началом. Каждую вырытую лунку мои партнёры аккуратно засыпали вновь и утрамбовывали, совсем мелкие трюфели не брали, оставляя на будущее. Лучшими, кстати, считаются грибы, размер которых приближается к яблоку. Они большая редкость, составляют всего 1% от общего сбора и относятся к категории super extra. Грибы размером с грецкий орех относятся к extra grade и составляют 10%, еще мельче, примерно с вишню, – first choice. Их бывает 30% от сбора. Большая же часть «улова» – это совсем маленькие трюфели, которые годятся лишь для приготовления соусов.
В корзине лежала уже дюжина трюфелей, а в лесу начало светать, когда мы услышали совсем рядом собачий лай. Моника тревожно захрюкала, и мои попутчики поспешили ретироваться подальше от козырной поляны. Чем быстрее мы бежали от нашей «алмазной жилы», тем ближе слышался лай. «Это погоня», – мелькнуло в голове. Если раньше у меня ещё были какие-то смутные подозрения, что весь этот цирк Джузеппе устроил специально для впечатлительной гостьи из Франции, то теперь я не сомневалась – за нами гонятся грабители с ружьями и собаками чтобы отобрать грибные богатства. Дрожа от страха, я мечтала только об одном: в пылу погони не врезаться лбом в какое-нибудь дерево и не провалиться в овраг. Собака все-таки догнала нас, обнюхала, облаяла и побежала дальше. Мы сели передохнуть. Джузеппе торжествующе смотрел на меня.
– Ты же хотела приключений.
Да, дядька Джузеппе прав: трюфеля не собирают, на них охотятся. Это жестокая борьба за драгоценные в прямом смысле клубни. Изнурительные поиски в лесу, часто тёмной ночью, запутывания следов, чтобы никто не смог узнать про открытые вами грибные места. Иногда эта конкурентная борьба перерастает в настоящие войны с убийствами и ограблениями.
До дома я добралась практически без ног и уснула, кажется, ещё до того, как упала на кровать. А проснувшись, попросила Джузеппе приготовить на завтрак омлет. Конечно же, с трюфелями.
Чучо и его любовь
Чем отличается пьяный поэт от, например, пьяного сантехника? Сантехник, когда напьется, ругается матом, а поэт читает стихи. Во всяком случае, Чучо делал именно так. В родной деревне его уважали и считали местной знаменитостью, хотя у него не было ни одного изданного сборника стихов, а вот хамон, произведенный на его ферме отправлялся к столу испанского короля. Но разве этим кого-то удивишь в стране, где в каждом доме делают уникальный окорок по рецепту любимого прапрадедушки. Вот и Бенита полюбила Чучо вовсе не за хамон, а за сонеты в стиле Петрарки, которые он нашептывал ей с первого дня их знакомства в прекрасном городе Мадриде. Бенита училась там в актерской школе, была неописуема красива и притягивала парней, как холодец притягивает хрен или горчицу.