Корпус

Каплан Виталий Маркович

Кажется, беспорядок царил в кабинете и раньше. Странное дело – Серпет вроде бы мужик аккуратный, и в Группах требует чистоты, а у себя такой кавардак развел. Ничего здесь с прошлого раза не изменилось. Все те же вечно запертые стальные шкафы (и что он там, интересно, хранит?), вся та же трескучая лампа на потолке. На стене в черной рамке – портрет какого-то пожилого мужчины. Косте всякий раз хотелось спросить – кто это? – но приходилось себя сдерживать. Всякие там старики на снимках его не касаются… Старик… Старик… Что-то такое

вертится в памяти, какие-то обрывочки.

– Ну, чего встал? Присаживайся. В ногах, как известно, правды нет, – и Серпет небрежным жестом указал Косте на кресло.

Костя осторожно уселся. Кресло у Серпета было шикарное – огромное, обтянутое черной кожей, из которой мутно поблескивали бронзовые шляпки специальных обойных гвоздей. Да, это тебе не жесткие металлические стулья в Групповой. Про те стулья Серпет однажды с ухмылкой заметил, что сидеть на них – уже подвиг. А может, и не шутил он так, может, опять ложная память?

– Тебе удобно? – поинтересовался Серпет. – Ну что ж, Костик, давай поговорим.

– Давайте. А про что? – насторожился Костя.

– А ты сам не догадываешься? – спросил Серпет, рассеянно крутя в пальцах сломанный карандаш.

– Нет… А что случилось? – по спине у Кости побежал холодок. Неужели что-то стряслось в Группе, а он не знает? Но после отправки Васенкина все остальные аж на цырлах ходят, лишний раз чихнуть боятся. Нет, не в этом, видно, дело.

– Да ты успокойся, ничего не случилось. Я не в том смысле. Только все же попробуй сам подумать, вспомнить, – и Серпет ущипнул себя за левый ус.

– Я не знаю, – осторожно ответил Костя. – Может, про то, что было ночью?

– А что было ночью? – удивился Серпет. Глядя на него, нельзя было понять, по правде он не знает, или придуривается.

– Вы же знаете, – нехотя произнес Костя. – В Журнале же записано.

– А, так ты об этом, – засмеялся Серпет. – Ну, это-то как раз чепуха. Светлана Андреевна женщина неопытная, нервная. Мало ли что ей по ночам чудится. Так что не бери в голову. На такие пустяки я не обращаю внимания, и уж тем более не стал бы приглашать на разговор.

– Тогда про что же? Про дела в Группе? Так я же вчера вам докладывал, а сегодня сами знаете.

– Причем тут Группа? – Серпет встал из-за стола, треугольной отмычкой открыл один из шкафов, долго копался в нем, и так ничего и не достав, с досадой захлопнул дверцу. Потом повернулся к Косте.

– Нет, Костик, не в Группе дело. Разговор будет о тебе.

– Я не совсем понимаю, чего обо мне говорить? – Костя вцепился побелевшими пальцами в подлокотники кресла. Вот оно! Сейчас начнется!

Серпет нечего не ответил – отвернулся к окну и долго молчал. Потом раздраженно произнес:

– Да вот и мне тоже не все ясно. Слушай, а вообще как тебе здесь?

– Я не понимаю, – удивился Костя. – Где это здесь?

– Здесь – это здесь, одним словом, в Корпусе.

– Нормально. А что?

– Нормально, –

усмехнулся Серпет. – Сказать "нормально" означает поддержать разговор и в то же время ничего не сказать. Да и что считать нормой? Знаешь ли, это сам по себе спорный вопрос. Нет, ты не волнуйся, – поспешно добавил он, глядя на побледневшего, вжавшегося в кресло Костю. – Я ничего такого не имел в виду. Претензий к тебе нет. Учишься ты хорошо, поведение отличное. С обязанностями Помощника в общем-то справляешься, скоро, видимо, будем переводить тебя в Постоянные. Ты не бойся, я ведь про другое спрашиваю. Костя, давай по-честному – тебе не надоело ВСЕ ЭТО?

– Ничего не понимаю, – напрягся Костя. – Совсем не понимаю. Вы о чем?

Что-то Серпет странно себя ведет. К такому повороту Костя не был готов. И раньше никогда таких вопросов за Серпетом не замечалось. К чему же он клонит?

– Это – значит ЭТО, – с некоторым раздражением ответил Серпет. – Ты же не маленький, чтобы тебе все разжевать и в рот положить. Сам соображать должен. Вот например, зачем ты здесь, в Корпусе?

– Как зачем? – Костя довольно удачно изобразил удивление. На чем Серпет собирается его поймать? – Ну, это… Предназначение… Распределение… Одно Большое Общее Дело… Это же всем известно.

– Это, дорогой мой, слова, – махнул рукой Серпет. – Тем более, слова, которые ты плохо понимаешь. Это, кстати, нормально. Другие понимают и того меньше. А вот скажи, что ты сам думаешь? Не стесняйся, нас тут с тобой никто не слышит, и что бы ты не сказал – никак на твоей судьбе не отразится. Да и вообще этот разговор нужен в большей степени мне самому. Так что смелее.

– Ну… – протянул Костя. – Предназначение… Это значат, нас готовят к какой-то очень нужной работе. Чтобы приносить пользу.

– И кому же ты собираешься ее приносить, позволь поинтересоваться?

– Как кому? Всем. Людям то есть. – А каким это "всем людям"? – хмыкнул Серпет. – Давай разберемся. Каких людей ты знаешь? Ну, ребята из твоей Группы. Помощники из других Групп. Ну, я еще. Наблюдательницы – ты их всего-то и видел не больше десятка. Стажер Валера. Учителя – ну, их тоже немного. Вот и все. Именно этих людей ты и имел в виду?

– Нет, вообще людей, – немного помедлив, ответил Костя.

– Как это – вообще? Разве ты еще кого-нибудь знаешь?

– Нет, конечно. Откуда же?

– Вот и я про то же. Выходит, ты просто знаешь, что есть и другие люди? Пускай ты никогда их не видел, ни от кого о них не слышал…

– Получается, что так, – задумчиво проговорил Костя. – Знаю, что есть и другие.

Почему-то напряжение чуть отпустило его, и это было странно – вопросы Серпет задавал донельзя опасные, и значит, нельзя расслабляться.

– Но откуда ты знаешь? – не отставал Серпет. – Если, конечно, это не тайна.

А в самом деле, откуда? Никто ему, Косте, не говорил.