Корпус
Шрифт:
Стоп! Костя вздрогнул. Что оно, опять?! Опять лезет из него бред про несуществующую жизнь? Да ведь на самом деле не было ничего такого! Нет, немедленно выбросить все из головы. И еще. Нужно было что-то сделать, причем именно здесь, в этом месте. Кто-то ему велел. Но кто? Что? Зачем? Он не мог вспомнить.
– Может, у тебя получится? – спросил вдруг Белый.
– Что получится? – растерянно произнес Костя, оглушенный своими мыслями.
– Да я про снежок, – усмехнулся Белый. – У меня, видишь, ничего не выходит. А хотелось бы. Молодость вспомнить…
– Ну-ка, дайте, – Костя сгреб ладонью снежный ком. Снег
– Учитесь, пока я жив! – небрежно сказал он, показывая Белому снежок. Небрежный тон давался ему с трудом.
– Ну что ж, неплохо, – одобрил Белый. – А теперь кидай.
– Куда?
– А куда хочешь. Для того снежки и лепят – чтобы кидать.
– А в вас можно? – сам себе удивляясь, спросил вдруг Костя. Ему было и страшновато – он помнил тот непонятный случай, и в то же время ужасно интересно – что из этого выйдет?
– Да ради Бога, – улыбнулся Белый. – Я-то ведь не рассыплюсь.
…И правда, Белый не рассыпался. Снежок пролетел сквозь его грудь точно через полоску тумана и воткнулся в белый ковер далеко-далеко за ним.
– Как же это получается? – Костя не мог сдержать накопившиеся вопросы. – Почему он так полетел, через вас?
– Нормально он полетел. Все правильно, – как-то нехотя ответил Белый. – А объяснить я тебе не могу – слишком сложно. Да я и сам не все понимаю. Однако поиграли – и хватит, пора говорить о деле.
– Ну, давайте поговорим, – насторожился Костя. Вот и началось. Что ж, это расплата за рапорт.
– Ты помнишь, – сказал Белый, подымаясь со снега, – в прошлый раз я тебе говорил: ты начинаешь выздоравливать?
– Ну, может, и помню, – сумрачно ответил Костя. – А дальше-то что?
– А дальше то, Костик, – вздохнув, продолжал Белый, – что шанс твой не так уж и велик. Давай честно признаем факты. И не только в рапорте дело, хотя и это тоже повлияло. Но главное – внешние обстоятельства. А они, друг мой, в последнее время осложнились. Боюсь, плавного перехода уже не получится. Но шанс у тебя все-таки остался. Как им воспользоваться – зависит только от тебя.
– Может, объясните все-таки, в чем дело? – сердито спросил Костя. – А то все какими-то загадками говорите. Что еще за "внешние обстоятельства"?
– Обстоятельства разные, – пожал плечами Белый. – Места, времени и образа действия… А если серьезно – пока объяснять не буду. В свое время, надеюсь, узнаешь.
– В свое время, в свое время, – проворчал Костя. – Вот вы всегда так. А сейчас оно, время, что – не свое?
– Нет, сейчас оно – чужое, – серьезно ответил Белый. – Да и не время это – одна видимость. Ну ладно, не буду долго трепаться – силы кончаются. В общем, так. Слушай, пожалуйста, внимательно, и попытайся запомнить. Скоро тебе будет очень плохо. Просто ужасно. Тьма, холод, безнадежность. Я не пугаю тебя – просто говорю, что будет. Но выход есть. Когда вспомнишь об этом, сделай вот что. В уме считай до десяти, а после поверни руку вот так, – Белый резко выбросил вперед ладонь, как бы ввинчивая ее в густой неподвижный воздух. – Запомнил движение? Впрочем, когда надо, оно само вспомнится. После этого иди вперед, и главное – ничего не бойся, защита уже начнет действовать. Хотя, должен предупредить,
– Вы что же, напугать меня думаете? – усмехнулся Костя и сплюнул на снег. Однако внутренне поежился. Почему-то он знал, что Белый не шутит, не играет роль, а говорит правду.
– Да что ты! – вновь улыбнулся Белый, – тебя разве напугаешь! Ты у нас калач тертый. А вообще-то, – улыбка сползла с его лица, – по-настоящему страшных вещей ты пока не видел. Хотя здесь этой дряни достаточно.
– Где это здесь? – не понял Костя. – В этом поле?
– Нет, тут как раз все спокойно, – ответил Белый. – Это нейтральная зона, сюда они вползти не могут. Я про Корпус.
– Кто – они?
– Ну, скажем так, сгустки. Впрочем, возможно, ты и сам их увидишь. В свое время, естественно.
– Опять загадки? – буркнул Костя. – Ни фига я не понял.
– Ничего, – отозвался Белый, – после поймешь. Главное, ты запомнил порядок действий. Очень скоро это тебе понадобится. И последнее. Когда будешь идти сквозь тьму… Может оказаться, что собственных сил тебе не хватит. Тогда позови меня. Попробуй сосредоточиться и вспомнить эту равнину. И позови меня. И я приду. Вот таким вот образом. Ну все, Костик, пока. Мне пора уходить.
…Горизонт вдруг вздыбился, равнина дрогнула, точно по ней пробежала невидимая волна, и растаяла, и откуда-то появился ветер, ударил в глаза, подхватил его точно соломинку и понес – вдаль, навстречу лиловому свету.
8
Свет был подобен выстрелу. Косте почудилось, что ему чиркнули по глазам остро заточенным лезвием. Рывком отбросив одеяло, он сел на кровати.
А свет заполнял всю палату. Непонятно откуда тот лился – плафоны не горели, но, однако же, он жгучими волнами пробегал по стенам, по потолку, отражался от надраенного пола – темно-лиловый, словно гноящаяся рана, и в то же время нестерпимо яркий.
Костя таращил глаза, ничего не понимая. Это снится или на самом деле? Вскоре он сообразил, что все происходит наяву. Сон остался там, на белой равнине, а здесь – знакомые стены, знакомый линолеум, и эти, стоящие в дверях.
Их было трое. Наблюдательницы – Светандра и Елена Александровна, а рядом с ними… Нет, этого типа Костя видел впервые. Мужчина в белом халате и в белой, точно у хирурга, шапочке. Однако на левом рукаве у него имелась повязка с многолучевой серебристой звездой, такая же, как у Стажеров, только поменьше. Сам же мужчина оказался невысоким, щупленьким, и чем-то напоминал отбившегося от курицы цыпленка. Но когда Костя увидел его глаза – вот тогда ему стало по-настоящему страшно. Железные были у него глаза, а толстые стекла очков лишь усиливали тяжесть взгляда.
Костя понимал – нужно справиться со своим страхом, взять себя в руки. Он ведь не кто-нибудь – Помощник на Группе, значит, никто не должен видеть его растерянности. Что бы ни случилось – Помощник обязан быть бодрым и спокойным. Иначе он выдаст себя. Кому? В чем? Такие вопросы не приходили ему в голову. Он просто всеми нервами, всей кожей чуял опасность. Темные, свинцовые волны тревоги давили на сознание. Тогда, пытаясь сбросить тяжесть, он стал глядеть по сторонам.
Ребята все проснулись. Один за другим они вылезали из-под одеял, недоуменно вертели головами, встрепанные, сонные, дико озирались, не понимая, что происходит.