Кожа
Шрифт:
И вдруг раздалось тихое жужжание. Стэнтон замер, открыв рот и выпучив глаза, по всему телу его пошли странные, волнообразные конвульсии, будто мускулы под кожей сами собой скручиваются в жгуты. Колени профессора подломились, он опрокинулся на спину, еще несколько раз содрогнулся — и затих.
Малдер, крякнув, поднялся на четвереньки и увидел Скалли, держащую наперевес электрошок. В следующий момент подбежала Баррет, выцеливая неподвижное тело Стэнтона.
— Он налетел так внезапно, — пробормотала она, — я боялась, что пристрелю вас обоих.
Скалли,
— Ты в порядке. Уф! Лирри пришел в себя почти сразу после того, как вы побежали вперед. Он сказал, что дождется санитаров самостоятельно.
— Отлично сработано, Скалли, — с благодарностью признал Малдер. — Верный глаз, твердая рука.
— Да я вообще не целилась, — отмахнулась Скалли, — Выставила электрошок вперед и нажала на кнопку. Тебе просто повезло.
— А вот Кеньону повезло меньше. Скалли осветила лучом фонарика полицейского, подбежала к "нему, пощупала пульс, потом попыталась перевернуть… и окаменела от ужаса. Только сейчас она заметила, что голова Кеньона повернута на сто восемьдесят градусов.
Баррет зло сдавила рукоятку револьвера и прорычала, водворяя оружие в кобуру:
— Проклятая тварь. Наплевать, чем он болен. Все сделаю, чтобы сгнил в тюрьме.
Малдер понимал чувства Баррет, но разделить их не мог. Стэнтон не отвечал за себя — достаточно было увидеть его страдальческий взгляд, конвульсии, сотрясавшие тщедушное тело. Мышцы несчастного профессора словно сопротивлялись коже, пытаясь разорвать ее и выбраться на волю.
Малдер пошарил вокруг, нашел фонарик и осветил Стэнтона. Тот лежал на спине, оскалив зубы и вытаращив глаза. Его руки и ноги неестественно вывернулись. Произошло что-то странное.
— Слушай, Скалли, — окликнул он, осторожно приближаясь к профессору. — По-моему, он не дышит!
— Ерунда. Просто парализован. В этом электрошоке смехотворное напряжение, ничего страшного.
Тем не менее она решила осмотреть Стэнтона — тем более что Кеньон уже не нуждался в помощи. Скалли поднесла ухо ко рту профессора и вскинула брови. Пощупав пульс, она несколько секунд сидела в полном замешательстве, потом, опомнившись, положила руки ему на грудь и начала непрямой массаж сердца. Малдер поднес рот к его губам, чтобы сделать искусственное дыхание.
— Ты что?! — Скалли попыталась ему помешать, но Малдер отстранил ее руки. — Ты забыл, что ли — летаргия!
Нет, он не забыл. Он сознательно шел на риск, надеясь, что концентрация вируса в слюне Стэнтона недостаточна для заражения. В эту минуту Малдер заставил себя забыть все, что натворил безумный профессор. Быть может, он ghobb вспомнил, как плакала его дочь…
Несколько минут они отчаянно пытались вернуть Стэнтона к жизни по всем правилам реанимaлoгии. Скалли остановилась первой.
— Он мертв, Малдер. Не понимаю… У него никогда не было проблем с сердцем, только что голыми руками он убил здоровенного полицейского. Неужели эта жужжалка…
Что мог ответить Малдер? Он понимал ровно столько же. Вдали послышались голоса, очевидно, прибыли
— Скалли… — начал он.
Но тут в зал ввалилась целая толпа — санитары с носилками, полицейские Баррет начала раздавать приказания, поднялась суматоха, и агенты ФБР сочли за благо посторониться. На данной стадии их помощь не требовалась.
— Я должна докопаться до истины, — отчеканила Скалли. — Вскрытие буду делать сама. Не успокоюсь, пока не пойму, почему он умер.
Малдер был настроен не менее решительно. Профессор мертв, но до закрытия дела еще далеко. Перри Стэнтон лишил жизни полицейского и медсестру, но он не убийца. Он жертва!
Дисплей замигал, погас, потом зажегся ровным, бледно-зеленым светом. Скалли откинулась на спинку кресла и вопросительно взглянула на радиолога.
— Придется еще немного подождать, — виновато улыбнулся он.
Скалли нетерпеливо забарабанила пальцами по корпусу клавиатуры. Сейчас, наверное, тело Стэнтона въезжает под цилиндрический колпак установки. Малдер наблюдал за этим непосредственно, в комнате двумя этажами ниже, а Скалли ожидала появления данных на экране. Потом они прихватят с собой Баррет, представителя инфекционной службы и отправятся в анатомическую лабораторию.
— Вам распечатки понадобятся? — прервал его размышления лаборант.
— Да, конечно.
Радиолог — невысокий молодой человек в очках с толстой оправой — ловким движением пианиста привел в действие цветной лазерный принтер. Он наслаждался обществом симпатичной сотрудницы ФБР и горел желанием продемонстрировать ей свое мастерство.
Как правило, сканирование не включалось в процедуру посмертного освидетельствования, но Скалли решила воспользоваться шансом получить дополнительную информацию. Никто не посмел бы обвинить ее в гибели Перри Стэнтона, она сама взяла на себя эту ответственность. Так или иначе, именно Скалли, а не кто-то другой, нажала на кнопку электрошока. Именно ей и предстояло теперь выяснить причину нелепой смерти профессора.
— Ага, пошел аппарат! — воскликнул радиолог, указывая на экран.
Загудел принтер, а на дисплее появилась картинка, изображающая человеческий череп в разрезе.
С первого же взгляда Скалли поняла — все ее теории летят к чертям.
— Не может быть… Здесь какая-то ошибка. Радиолог подал ей распечатки — четыре варианта экранного изображения, сделанные под разными углами, — и сказал с оттенком обиды в голосе:
— Все, как вы заказывали. Машина в работе с самого утра, и ни одного сбоя замечено не было.