Кожа
Шрифт:
— Вот уж не думал, что прошлое госпиталя может заинтересовать агентов ФБР, — проговорил Троубридж, когда содержимое тарелок перекочевало в желудок. — Эмайл и Эндрю — часть здешней истории, но уж никак не часть дня сегодняшнего. Я уже много лет не слышал, чтобы кто-то упоминал эти имена. И даже не представляю, где сейчас находится Эндрю. Поговаривали, что он поселился где-то в горах, — не знаю, после войны мы с ним не встречались. Так что, боюсь, я ничем не смогу вам помочь
— Доктор Филлинг уверяла нас, что Палладина и его госпиталь здесь предпочитают
— Ну, видите та… — улыбка Троубриджа несколько потускнела, — шла война. А Эмайл Палладии был человек одержимый и очень властный. Госпиталем он управлял, как феодал своею вотчиной. Местные жители не привыкли жить в обстановке военного времени, поэтому госпиталь казался им настоящим адом. Соответственно, Палладии как начальник ада — самим дьяволом.
Троубридж поежился. Это был первый заметный признак беспокойства с начала беседы, и Малдер сразу подумал: «Нет, за этой улыбкой скрывается что-то еще!»
— Если можно, расскажите подробнее, — попросил он.
Троубридж положил огромные ладони на пол и задумался. Потом заговорил медленно и уже без улыбки:
— Наш госпиталь специализировался на ожогах напалмом. Сюда присылали самых тяжелых — пятьдесят процентов поверхности тела и более. День за днем везли полуживых. изуродованных солдат, большинство из которых родная мать не узнала бы, потому что у них просто не было лиц! Лучше бы они погибли на поле боя — но в последнюю секунду приговор почему-то изменили, и не скажу, что на более мягкий. Каково это — продолжать дышать, страшно мучиться и чувствовать, что в тебе не осталось ничего человеческого — ни снаружи, ни внутри.
Голос Троубриджа дрогнул. Его жена встала из-за стола, подошла к статуе Будды и зажгла палочку благовоний.
— Но Эмайл Палладин брался их лечить, — продолжал Троубридж. Его лицо, к удивлению Малдера, оставалось удивительно спокойным. — И отдавался этому весь, до последней капли. Сутками не выходил из клиники, практически ни с кем не общался.
Скалли подалась вперед, сразу позабыв о необыкновенно вкусном десерте:
— Вы знали, над чем он работает?
Троубридж посмотрел на жену, но та стояла к нему спиной, зажигая благовония у алтаря Рыжеволосый здоровяк заметно побледнел, но поколебавшись несколько секунд, ответил.
— Он пытался создать искусственную кожу. Такую, что легко обманула бы организм реципиента, его иммунную систему, прикрыла и излечила ожоги. Ничем другим Эмайл не интересовался. Он неделями сидел в лаборатории и работал, работал… В конце концов остался единственный человек, который имел право общаться с ним.
— Кто?
— Его сын.
Малдер тряхнул головой. У Эмайла Палладина был сын? Доктор Кайл ни словом об этом не обмолвился. Почему? И главное, почему о сыне не упоминается ни в армейском досье, ни в фэбэеровских файлах?
— Разве у Паладина был сын? — вторя его мыслям, спросила Скалли.
Троубридж снова оглянулся
— Мальчишку звали Куо Тьен. Его родила проститутка, она жила здесь, неподалеку от госпиталя. Мать умерла во время родов, и Эмайл усыновил ребенка. Куо Тьен рос среди трупов и корчащихся, изуродованных солдат. Можете представить, каким он вырос в таких условиях.
Троубридж замолчал. Малдер ждал продолжения — ведь запахло действительно важной информацией, но напрасно. Троубридж мотнул головой, словно отгоняя неприятные воспоминания, и сказал:
— Но все это, как я уже говорил, далекое прошлое. Война закончилась, госпитали расформировали. Палладину пришлось продолжать исследования в другом месте. Они вместе с сыном уехал из Альката… А несколько лет спустя Эмайл погиб.
«И на этом все» — именно так следовало понимать его интонацию. Но по глазам Троубриджа Малдер видел, что история далеко не закончена.
— Несчастный случай в горах. Так нас проинформировали, — уточнил он.
— Так написано в свидетельстве о смерти, — тихо проговорил Троубридж. — Палладин упал в глубокую расселину. Даже во время войны он находил время, чтобы забраться на Си-Дум-Као. Палладии обожал тайскую мифологию», а в горах полно следов древности. Но опасных участков там еще больше. Говорят, Эмайл упал и сломал себе шею. Пока нашли тело, от него почти ничего не осталось — все обглодали стервятники.
Рина простерлась перед фигурой Будду в ритуальном поклоне. И вдруг резко поднялась. В ее глазах сверкал странный огонек.
— Мой муж рассказал вам не все. Он боится Мы оба боимся!
Малдер и Скалли были поражены внезапной откровенностью. Казалось, даже благовония запахли иначе от напряжения, которое витало в воздухе. Троубридж что-то быстро сказал по-тайски, Рина опустила глаза. Скалли украдкой взяла Малдера за руку, но разве могла она остановить напарника…
Мистер Троубридж, если вам угрожает какая-то опасность… — решительно начал он.
— Вот это че-пу-ха! — перебил его Троубридж. Говорил он громко, но избегал смотреть Малдеру в глаза. — Бабкины сказки, дурацкий миф, придуманный неграмотными суеверными рыбаками.
— Сказки? — воскликнула Рина, шагнув вперед. — Джин-Корнг-Пью — сказки?!.
Малдер мучительно напряг мозги, пытаясь вспомнить хотя бы приблизительное значение этих слов, но напрасно. Скалли беспокойно заерзала — она всегда чувствовала себя неуютно, если речь заходила о потусторонних вещах, особенно когда рядом находился Малдер. Давно пора было переходить к настоящему делу — поиску Эндрю Палладина, но Малдер поймал на крючок: чью-то тайну и теперь из последних сил тащил ее на свет Божий.