Александр Тимофеевский
Краш-тест

* * *

Он ищет читателя, ищет
Сквозь толщу столетий, и вот -
Один сумасшедший – напишет,
Другой сумасшедший – прочтет.


Сквозь сотни веков, через тыщи,
А может, всего через год -
Один сумасшедший – напишет,
Другой сумасшедший – прочтет.


Ты скажешь: «Он нужен народу…»
Помилуй, какой там народ?
Всего одному лишь уроду
Он нужен, который прочтет.


И сразу окажется лишним -
Овация, слава, почет…
Один сумасшедший – напишет,
Другой сумасшедший – прочтет.

МАЛЕНЬКАЯ ПОЭМА БЕЗ НАЗВАНИЯ

1

Хочу хоть раз постигнуть мир,
А там весь век лежать в падучей,
Хочу уверовать на миг
В единственность своих созвучий.
Но кисть не передаст мечты,
Быть может, смысл в напрасном тщенье.
Чем тоньше схвачены черты,
Тем отдаленней воплощенье.

2

Я был в Зазеркалье,
Я видел его —
Холодная плоскость,
Где нет ничего.
И я это понял,
И стал я нищей,
Ведь мир – это поле,
Где нету вещей.
Лишь поле, лишь плато,
Лишь плоскость скольженья,
Где время есть плата
За воображенье.

3

Проклятье богу Эдисону
За то, что он в избытке сил
Свет животворный, свет зеленый
В холодный мертвый превратил.
Тот факт, что сплошь по белу свету,
На каждые полета шагов
Мы ставим виселицу свету,
Лежит на совести богов.
И богу Врубелю проклятье
За то что, давши жизнь холсту,
В восторге поиска он спятил
И уничтожил красоту.
Но трижды проклят Иегова.
И если на земле суровой
Живут Изольда и Тристан, —
Распните на Голгофе снова
За вивисекцию Христа.

4

Конечно, наш Господь безбожник,
Поскольку Бога нет над Ним.
Он беспощаден как художник
К произведениям своим.
И, одержимый, словно Врубель,
Он сам не знает, что творит:
Нечаянно шедевр погубит
И вновь уже не повторит.

5

Не повторяются мгновенья,
И не научена рука
Запоминать прикосновенья,
Куда уносит нас река —
Недолговечных, как растенья,
Бесформенных, как облака.

6

Любовью мы ослеплены,
Но если мыслить без пристрастья,
Нет времени и нет пространства,
И нечто и ничто равны.
И танец бабочки живой,
Ребенка смех, людская бойня,
И сжатие объектов Хойла
Пустой покажутся игрой.
Вот жизнь тебе, бери, люби ее.
Но если нет в душе Христа,
Ученый скажет – энтропия.
Екклесиаст сказал – тщета.

1964

МОЛИТВА

Прости меня, прости меня, прости меня, прости!
Мне б жить – как речке литься, как дереву расти.
Прости меня, о Боже, забудь про всё на миг!
О, как же я ничтожен, о, как же ты велик!
Дни мои измерены, а ноченьки долги.
Снятся мне измены, предательства, долги.
О, как же это надо, чтоб небосвод – разверст,
Чтоб пасть ничком под градом в меня летящих звезд,
Назвать тебя по имени и волю дать слезам.
Прости меня, прости меня, за что – ты знаешь сам.


Я изменил любимой,
Я изменил себе,
И желтым одуванчикам на склоне
Горы лиловой,
Где даже в полдень
Со дна глубокой шахты
Виднелась звездочка.
Которая измена горше,
И сам не знаю.
Прости мне, Господи!


Прости меня, о Боже,
Забудь про всё на миг!
О, как же я ничтожен,
О, как же ты велик!
Ты был со мною рядом
И подавал мне знак.
Я знал всегда, что надо,
Но делал всё не так.


И вот ночною темью
Окутан шар земной,
И звезды, как каменья,
Повисли надо мной.
Луна кругла, как плаха.
И я кричу во тьму:
– О, дай мне хоть поплакать
Как сыну Твоему.
Но глухо эхо ночи,
В ответ лишь тьма да тишь.
И ты простить не хочешь,
А плакать не велишь.


И чудо не случится,
Придет тот самый миг,
И гроб мой сослуживцы
Поставят в грузовик.
Ну а пока есть время,
Пока не вышел срок —
Я распрощусь со всеми
И выйду за порог.
Увижу лес осенний
Под желтою луной.
И звезды как каменья
Повиснут надо мной.
И в листья неживые
Я упаду лицом:
– Заступница Мария,
Вступись перед Отцом!
Каким угодно адом
Пускай меня казнят,
Пускай казнят как надо,
Но возвратят назад.
Пусть вечность длится вечность,
Но вечность – коротка,
Коль вновь вернут мне внешность,
И ребра, и бока!


Чтоб снова день осенний,
И листьев перегной,
И звезды, как каменья,
Сияли надо мной.


Последнее мгновенье
Ты взвесил на весах.
И звезды как каменья
Нависли в небесах.
Я чувствую всем телом
Их тяжесть над собой,
Как будто озверелой
Толпе Ты крикнул: – Стой!
Пусть звездный рой несчислим,
Его легко отвесть,
Когда б я был замыслен
Таким, каков я есть.
Но небосвод, мне мнится,
Натянут, как праща,
И поздно мне – молиться,
Тебе – меня прощать.