Крысолов
Шрифт:
Бавори рванулась из-за стола к лестнице, но незнакомец схватил ее за плечи и удержал. Тот еще амбал, но не без мозгов. Тоже сообразил, что не стоит устраивать разборку здесь.
– Вы с ними правда приятели? – осторожно спросил буфетчик.
– Коллеги, – мрачно ответил Стас. – К сожалению… Не обращайте внимания. Так, мелочные размолвки… Попали в мелкую аварию, она была не пристегнута… Ну а я как бы виноват.
– А-а, – протянул буфетчик. – Бывает.
– Да уж… Ладно, спасибо за шарлотку. Очень вкусно.
Стас медленно – так медленно,
Терпел до тех пор, пока, звякнув на прощанье, не захлопнулась дверь. Все, хватит приличий! Если у того парня вдобавок к мышцам, сообразительной голове и рубленому лицу есть еще и пистолет с глушителем… Нет, он-то, может, стрелять и не будет – он, похоже, с мозгами. Но вот кто поручится за Бавори?
Стас рванул к “норке”. И успел добраться до нее прежде, чем – уже далеко за спиной – еще раз звякнул колокольчик двери.
Захлопнул дверцу, почти вбил в драйв смарт-карту, щелкнул стартером и наддал газу – в зеркале заднего вида, как кожаные лоскуты, подхваченные порывом штормового ветра, неслась Бавори.
Ее приятель не смог взять с места в карьер на такой скорости. И дело было не в его внушительных габаритах. Ноги Бавори, в сапожках на высоком каблуке, мелькали с дикой скоростью. Движения рук слились в одно черное пятно…
Визжа покрышками, “норка” рванула с места – но Бавори была уже рядом. Зацепилась за ручку. Проехала несколько метров, повиснув на ручке и волоча каблуками по земле, а потом не то подтянулась, не то подпрыгнула – но каким-то чудом вскочила одной ногой на подножку.
И уже не в зеркале, за стеклом, совсем близко ее лицо, пластырь, глаза…
Стас скинул одну руку с руля, взялся за ручку – ох, грубо это, грубо так поступать с женщинами! но как еще справиться с этой фурией? – и сделал то, что в других условиях было бы истым джентльменством. Просто потянул на себя рычажок замка, открывая перед дамой дверцу.
Под весом Бавори, повиснувшей на двери, дверца распахнулась. Бавори сорвалась с подножки, обе ноги опять оказались на земле. Только теперь “норка” уже разогналась. На этот раз устоять и оттолкнуться не получилось бы даже у олимпийской чемпионки по гимнастике.
Бавори тоже не смогла. Вцепилась в ручку цепко, как клещ, но трение сделало свое. Каблуки, цепляясь за асфальт, тянули ее назад. Бавори закрутило, перевернуло грудью вверх, ударило подбородок дверью и наконец-то оторвало от ручки.
Она рухнула вниз, покатилась по асфальту…
Только теперь было уже не до нее. Разгоняясь, “норка” сожрала те полсотни метров, что отделяли стоянку от шоссе – и впереди, перед самым носом, проносились камуфляжные бока. Пролетел “Кутузов”, а слева уже нависал “КамАЗ”.
И в его окне – удивленное мальчишеское лицо. Можно спорить шесть к одному, что у него нет прав. Вообще первый раз оказался за пределами военной части и сразу на таком шоссе…
Стас ударил по тормозам, обеими руками отталкивая от себя руль. И все равно врезало в
Но уж лучше так. Понадеяться на реакцию мальчишки за рулем “КамАЗа” – значило совершить последнюю в жизни ошибку… “КамАЗ” проехал вперед, лишь потом тормознул, да и то слишком слабо.
А в зеркале заднего вида появился приятель Бавори. Подбежал к ней, чтобы помочь подняться, и получил тумак.
Бавори сама перевернулась, встала на четвереньки. То ли кожаная одежда спасла ее от шершавого асфальта и переломов, то ли от болевого шока и ярости она не обращала на них внимания, но выглядела совершенно целехонькой.
Стас опять двинул “норку” вперед, вверх по насыпи, на шоссе, в наметившийся просвет.
Бавори и мужик рванули к стоянке. К красавице-“итальянке”.
Вот почему зацепила глаз. Видел. На новой ферме, на стоянке за сторожкой. И если под капотом она такая же шикарная, как снаружи, то тягаться с ней на “норке” будет то еще удовольствие…
Слава богу, минут пять форы, а то и все десять, будет. Сразу выехать на шоссе у них не получится. Храни бог раздолбая, оставившего джип на выезде со стоянки!
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Стас гнал “норку” вперед – пытался.
Газовал, постоянно маневрировал, переходя из ряда в ряд, рвался вперед, то и дело поглядывая в зеркало заднего вида.
Шипел сквозь зубы, кляня хаос на дороге. Это в пригороде-то плохо водят, не соблюдая ни правил приличия, ни даже правил движения?! Этих бы критиков да сюда!
Но, как выяснилось, это еще были детские шалости.
Настоящий хаос начался после того, как за окном проплыли вылизанные кварталы восточного Пригорода.
Теперь впереди остался лишь Старый Город. И оттуда, от кольцевой, навстречу шли автобусы.
Гражданских с окраин Старого Города вывозили. На всех автобусах, какие только смогли найти. На допотопных чудищах – грязно-желтых, длинных, с резиновыми гармошками посередине. На древних “икарусах”. На новеньких двухэтажных “новгородцах”, не оставлявших ядовитых хвостов бензинового перегара. Эти – с электродвигателями на водородных ячейках – явно в Пригороде позаимствовали. Тяжелые, набитые до предела. Сквозь окна люди, спрессованные, как сельди в бочке.
И люди шли навстречу по обочинам. И справа, и слева. С сумками, с чемоданами, с баулами, напялив на себя не по сезону теплые вещи…
Эвакуация.
Неужели все-таки химия?
Решили поставить насосы у каждой дыры, ведущей вниз, и гнать туда яд? Чтобы выморить все, что там бегает?
Запрещено это. Запрещено всеми международными конвенциями. И особенно в данном конкретном случае. Это же город, где живут и будут жить, несмотря ни на какие запреты.
Но… Черт бы побрал родных генералов! Никогда не знаешь, чего от них ждать! Конвенции конвенциями, но вполне могут взять да и попытаться вытравить крыс химией. Тихой сапой, не афишируя свои действия, строя невинные глазки международным инспекторам.