Крысолов
Шрифт:
Стас замер. Нахмурился.
Усмехнулся.
Сначала нерешительно, потому что… Нет, ну в самом деле…
Но… Собственно говоря…
Стас обернулся к баскерам:
– Come!
Махнул рукой, зовя за собой, и пошел направо, почти побежал.
Двадцать лет назад, когда бум генной инженерии еще не вылился в мелкие издержки вроде опустошения Москвы, повлекшие тотальный запрет любых несанкционированных Всемирным советом разработок, – тогда динозавров так
Эта порода чисто российская. Стас подошел к клетке, просунул руку и позвал:
– Алике! Иди ко мне, прелесть…
Это давно уже был не тот слоненок, которого подарили на четырнадцатилетие Риты-Ритки-Маргаритки, когда ей надоели прогулки на лошадях и захотелось чего-то новенького. Но даже сейчас, три года спустя, она его узнала.
Кося глазом то на баскеров, то на крыс перед клеткой, топотушка осторожно подошла к прутьям. Обнюхала хоботом, потом наклонила здоровенную голову к руке, осторожно попробовала губами – в ожидании вкусненького.
И снова у нее появилось то обычное для нее, но странное для слонов вообще выражение, которое так смешило всех три года назад. Алике словно бы улыбалась, мешая в улыбке все: и нерешительность, и осторожное дружелюбие ко всем и каждому, и робкую надежду, что и мир ответит ей тем же…
За плечом тихо, но отчетливо промычало.
Баскеры держали сепаратор, но явно притомились.
– Put… – скомандовал Стас. – Slow!!!
Баскеры с такой радостью поспешили расстаться с секвенсором, что едва не швырнули его прямо на вымощенную плиткой дорожку.
– Slow! Slow… Put.
Стас облизнул сухие губы. Кажется, успел вовремя. Иначе… Грустно будет привезти в Старый Город раздолбанную груду механики, которую только в утиль…
Махнул рукой вниз, разрешая баскерам опуститься на четыре ноги:
– Down.
Удивленно переглянувшись, – определенно Бавори не баловала их отдыхом, предпочитая ставить не то что на дыбы, а вообще на колени, мало заботясь о том, что стоять так им не очень-то приятно, – баскеры осторожно сели. Настороженные, словно ждут подвоха.
Но Стас повернулся к клетке.
Маргарите слоненок приелся за какие-то пару месяцев. И вот теперь животное стояло здесь, в клетке, под открытым воздухом – еще один экспонат фиктивного зоопарка…
Хорошо еще, не замерзла – шерсть ей генные инженеры сделали на славу. Не очень длинная, но густая-густая. Если вымыть и вычистить, просто-таки мягчайший ковер, а не шерсть…
– Алике, девочка… – Стас похлопал ее по основанию хобота.
Эх, пакетик бы сахара…
– Подожди-ка, милая.
Стас сунул в карман правую руку и поморщился. Надо будет стянуть потом повязкой, но не сейчас, не сейчас, потом… Сунул в карман
Последняя. Остальные уже перекочевали в крысиные желудки. Придется растягивать… Стас разорвал обертку.
Алике шумно втянула воздух, почувствовав сладкий запах. Так, что шоколадку чуть вместе с оберткой не унесло в хобот.
– Не так быстро, красавица.
Стас поломал шоколадку на мелкие кусочки и стал скармливать их – по одному, медленно, растягивая…
За спиной опять защелкали выстрелы, словно лупили молотком по огромному жестяному тазу. Но это там, в двухстах метрах, за рощей. А здесь не надо спешить. Пусть почувствует вкус хорошенько. Пусть вспомнит руки, лицо, запах… Пусть всплывут все прежние воспоминания. Пусть привяжется. Пусть успокоится.
В конце концов, полтонны – это даже для слона не подарок.
Эх, что за страна… Любая особь женского пола вкалывает почище мужиков. Даже слониху готовы загонять до смерти… Вся надежда только на то, что в России-матушке не только человеческие самочки, но и любые-прочие сударыни выносливее своих зарубежных товарок.
Оставив пару кусочков – Алике проводила руку удивленным взглядом, полным вожделения и укора, – Стас спрятал их в карман. Открыл клетку.
Поманил топотушку наружу.
– Иди ко мне, красавица, у меня есть для тебя еще один сюрприз…
Нехорошо обманывать дам, но иногда приходится.
– Вниз, милая, вниз.
Алике чуть поразмыслила, но все же встала на колени, поглядывая на Стаса и поводя головой, хоботом вслед за руками, робко приоткрывая губы – ну где там еще сладкие кусочки?
– Молодец…
Стас повернулся к баскерам. Твари вскочили без всякой команды. Муштровка Бавори, главным элементом которой был хлыст со стальным жалом, не прошла даром. Одного взгляда на секвенсор хватило, чтобы они дружно и слаженно подхватили его и подняли.
Стас провел рукой по гладкому боку амортизатора. Вот и панель крепежного ящика. Открыл маленький капот. Внутри, аккуратно свернутая и стянутая пружиной, словно шнур в пылесосе, широкая полоса для закрепления груза с карабином-защелкой на конце. Кевлариновая, прочная.
На остальных трех углах амортизатора такие же ящички с полосами. Амортизатор с секвенсором внутри можно закрепить прочно на чем угодно, было бы на чем. Например, на большой широкой спине…
Топотушка все тянулась хоботом, надеясь на кусочки шоколада.
Эх, Алике, Алике, милая, розовая, пушистая и доверчивая… В этой стране и бесплатного сыра-то не найти. Что уж про шоколад говорить.
Часть третья
ЛОГОВО