Кто заставит сердце биться...
Шрифт:
— О, нет! — Она направилась к пирсу, не сильно взволнованная: оба мальчика брали уроки плавания в бассейне и Рикки нырял с пирса несколько месяцев назад.
Однако Ронни обеспокоенно прыгал вверх-вниз, указывая на пятно в воде.
— Мама, мама, быстрее! Рикки опускается вниз.
Чарин ускорила шаг и запаниковала, когда увидела тело Рикки, погружающееся на дно. В течение нескольких секунд она просто не могла понять, что происходит, ведь ее мальчики учились плавать и ходить одновременно. Рикки умеет плавать. Почему он не двигается? Почему просто уходит глубже и глубже?..
—
Прежде чем Чарин собралась с мыслями, раздался еще один всплеск: то был Майкл. Он схватил маленькое тельце и рванул его на поверхность.
— О господи! — кричала напуганная женщина, подбегая к пирсу и помогая вытаскивать мальчика на доски. Ребенок зашевелился, открыл глаза и насупился, пытаясь понять, что же произошло. — О, мой малыш! — Чарин подхватила сына на руки. — С тобой все в порядке? Майкл, с ним все в порядке? — инстинктивно она повернулась к мужчине. Весь мокрый, он вспрыгнул на пирс и склонился над ребенком, проверяя пульс и дыхание.
— Кажется, в порядке, — ответил он, — но его должен осмотреть врач.
На пирсе появился Зак.
— Я вызову «скорую помощь».
— Не надо. — Майкл взял Рикки на руки и посмотрел на Чар. — Поехали. Ты поведешь мою машину, а я подержу его.
Погрузившись вчетвером в машину, они направились в сторону городской больницы в Триволо. Чар старалась успокоиться и сосредоточить внимание на дороге. Рикки обессиленными ручками цеплялся за Майкла, будто знал, кто его спаситель. Эти двое были мокрыми насквозь, и, прежде чем выехать с пляжа, Чарин укрыла их одеялом. Она словно окаменела, всю дорогу проворачивая в уме ситуацию с падением ребенка. Что бы случилось, не подоспей Майкл вовремя?
Машина затормозила около больничных дверей, и через секунду они были в вестибюле. Медсестра отвела их в кабинет для первичного осмотра, где постоянно дежурил врач. У Рикки взяли анализы, а затем вручили ему красный воздушный шарик. Майклу и мальчику принесли сухую одежду. И опять тесты, пробы, анализы.
— Волноваться не о чем, — наконец подвел итоги доктор. — На голове шишка, но признаков сотрясения я не нахожу. Просто ссадина. — Он улыбнулся Рикки. — Вам лучше быть внимательнее на пирсе, молодой человек. Не всегда под рукой есть спасатели.
Рикки крепко сжимал шарик и не отрывал глаз от Майкла, а тот снова взял мальчика и понес обратно к машине. Чарин почувствовала облегчение: ее ребенок в безопасности… благодаря Майклу.
Глава девятая
В сумерках Чар сидела на тахте в гостиной и рыдала. Плечи ее сотрясались, живот болел, а горло пылало огнем. За последние несколько недель на нее свалилось столько проблем, что впору и десятерым не справиться, и случай с Рикки стал последней каплей, переполнившей чашу. Надо было выплеснуть эмоции наружу, но она боялась напугать детей. Поэтому поздно вечером в халате и домашних тапочках Чар спустилась вниз и дала волю слезам, изливая вместе с ними страх, сожаление, тревогу, душевное истощение.
— Чар? — Майкл возвращался из столовой,
Она подняла глаза и улыбнулась сквозь слезы.
— О, привет, — с трудом произнесла Чарин и икнула, затем промокнула лицо смятой бумажной салфеткой. — Все нормально.
— Неправда, — серьезно сказал Майкл. — Я вижу, что-то произошло. Что?
— Ой! — Чарин сделала глубокий вдох, прикрыла глаза, затем улыбнулась ему. — Ух! Теперь гораздо лучше.
Он покачал головой: кто поймет этих женщин?
— Что с тобой?
— Когда выплачешься в подушку, приходит успокоение. — Она склонила голову к его плечу, наслаждаясь близостью. Ее полуприкрытое тело помнило, как сладко находиться в его объятиях, чувствовать его тяжесть, ей захотелось испытать это еще раз. — Мне нужно было поплакать, теперь все в порядке.
Майкл не поверил и продолжал с сомнением рассматривать взлохмаченные светлые волосы, сияющие глаза в обрамлении мокрых ресниц.
— Хочешь сказать, ты плакала намеренно?
Чар помолчала, размышляя.
— Не совсем. Ну, в общем, да. В душе скопилось столько негативных эмоций. Я должна была избавиться от них. — Голубые глаза сощурились. — О, перестань, ты же знаешь, о чем я говорю. Когда расстроены мужчины, они кричат, ругаются, ломают вещи, а женщины плачут.
Он кивнул, и проблеск улыбки заиграл на губах.
— У тебя очень упрощенный взгляд на человеческую природу.
Чар сделала вид, что не заметила его замечания. Она поднесла ладонь к его лицу и погладила колючую щеку. В комнате было довольно темно, но она могла видеть черты его лица очень отчетливо, и ей безумно нравилось рассматривать это красивое лицо.
— Майкл, — голос звучал приглушенно, — я хотела поблагодарить тебя за сегодняшний поступок. И за то, что ты сейчас здесь.
Он накрыл ладонью ее руку.
— Четыреста восемнадцать.
— Четыреста восемнадцать — что?
— Столько раз ты меня поблагодарила. Уже достаточно, ты и так меня перехвалила. — Он скользнул взглядом по милому лицу и слегка коснулся нежных мокрых губ. — Мое самомнение непомерно возрастет, и тебе не удастся от меня избавиться.
Чарин тихо рассмеялась: не такая уж плохая идея. Ее губы слегка покалывало в том месте, где он коснулся их. Она хотела большего и знала, что играет с огнем. Чарин пыталась загнать обратно вглубь тот жар, который был готов выплеснуться наружу. Неужели она снова способна позволить себе?.. Молниеносная фантазия — обнаженный Майкл в ее постели; пришлось сильно зажмуриться, чтобы уничтожить наваждение.
Чарин знала, будет нелегко справиться с соблазном, сделай Майкл хоть одну попытку сблизиться. Какая-то часть ее самой ощущала легкое разочарование; казалось, он вовсе не замечает ее чувств. В действительности им полностью завладели совсем иные соображения.
— Мне было приятно пообщаться с твоим дядей Заком сегодня, — сообщил Майкл. — Послушать его истории о пляже в Триволо. Должен признать, наше путешествие внесло кое-какие поправки в мои умозаключения.
Чарин снова посмотрела на него.