Курс чудес
Шрифт:
2. В погоне за особостью всегда теряется покой. Разве способен кто–то, нападая на своего спасителя, его губя, осознавать его могучую поддержку? Кто в состоянии, лишив спасителя могущества, делить с ним его силу? И кто, используя его как эталон ничтожности, способен освободиться от ограничений? В спасении у тебя есть своя роль. В ее осуществлении — твоя радость. Погоня за особостью приносит боль. Особость стремится к триумфу над спасением и противостоит Господней Воле. Ценить особость — значит чтить чуждую волю для коей иллюзии тебя гораздо дороже истины.
3. Особость есть воплощенная
Грех без подобного фундамента немыслим. Грех вырос на особости из ничего, злобный цветок, расцветший без корней. Таков — "спаситель", создавший сам себя, "творец", творящий наперекор Отцовой Воле и превративший Его Сына в подобие себе, а не Ему. У греха не один, а множество "особых" сыновей, и каждый сын — в изгнании от самого себя и от Того, Чья он часть. Сыны греха не признают Единства, их сотворившего с Собой в единстве. Свою особенность они предпочитают Царству Небесному и покою и бережно укутывают ее грехом, чтобы "сберечь" от правды.
4. Ты — вовсе не особенный. Если ты думаешь иначе и ограждаешь свою особость от истины о своей сущности, как ты узнаешь истину? Какой ответ Святого Духа тебя достигнет, если ты слушаешь только свою особость, которая и спрашивает и отвечает? Ее ответ, едва различимый, неслышный в той мелодии, что льется от Всевышнего к тебе в вечном хвалебном гимне твоей сущности, и будет тем, что ты услышишь. А песнь раздольная почтения и любви к тому, что ты есть, покажется беззвучной и неслышной перед "величием" подобного ответа. Ты напрягаешь слух, чтобы услышать ее беззвучный голос, а между тем Зов Бога Самого беззвучен для тебя.
5. Ты в состоянии защищать свою особенность, но никогда за нею не услышишь Гласа Божьего. Они разноязычны и аппелируют к разным ушам. Для каждого "особенного" истинной звучит иная весть, имеющая смысл иной. Но разве истина у каждого своя? Особые вести, слышимые особыми, их убеждают в том, что они — разные и с остальными врозь; каждый — в своих особенных грехах, "сохранный" от любви, которая совсем не замечает его особенности. Христово видение — их "враг", ибо оно не видит того же что они, доказывая, что видимая ими особенность — иллюзия.
6. А что бы они увидели вместо особости? Сияющую лучезарность Сына Божьего, столь схожего с его Отцом, что память о Нем тотчас же вспыхивает в разуме. А с этой памятью Сын вспоминает собственные творения, столь же ему подобные, сколь он подобен своему Отцу. И мир, им созданный, и вся его особость, и все грехи, которыми он защищал ее в ущерб себе, исчезнут, как только разумом он примет правду о себе, и она возвратится, чтобы занять их место. Такова единственная "плата" за истину: ты более не видишь несуществующего и более не слышишь беззвучного. Жертва ли это, отказаться от ничто и получить взамен на веки вечные Божью Любовь?
7. Ты, своего спасителя сковавший со своей особостью, отдав ей его место, помни: он не утратил силы прощать тебе грехи, которые, как ты считаешь, ты поместил меж ним и функцией спасения, данной ему для тебя. А функцию его ты в силах изменить не более, чем истину в себе и в нем. Не сомневайся: истина в тебе и в нем — одна и та же. Имея тот же самый смысл, она не шлет неодинаковых вестей.
8. Подумай о красоте, которую ты обнаружишь внутри себя, увидев в брате друга. Он в самом деле враг особости, но друг всему реальному в тебе. И ни одна твоя воображаемая атака на него, не отняла у него дар, который по желанию Единого он должен отдать тебе. Ему так же необходимо отдать тебе сей дар, как тебе — получить его. Пусть он простит тебе твою особенность и сделает твой разум целостным и с ним единым. Он ждет прощения твоего лишь с тем, чтобы вернуть его тебе. Не Бог Своего Сына осудил; ты сделал это для того, чтобы сберечь его особенность, а его Я сгубить.
9. Ты уже далеко ушел дорогой истины и слишком далеко зашел, чтоб нынче дрогнуть. Еще лишь шаг — и все остатки страха перед Богом рассеются в любви. Особенность твоего брата и твоя — враги, вынужденные в ненависти губить друг друга и отрицать вашу тождественность. Однако вовсе не иллюзии достигли этого конечного препятствия, благодаря которому Сам Бог и Божье Царство кажутся столь далеки и недостижимы. Здесь, в этом святом месте, истина ждет брата и тебя, тихо благословляя вас в покое, таком реальном и всеохватном, что ничего не остается вне его. Оставь же все иллюзии себя за тем порогом, к которому ты подошел в искренней надежде.
10. Здесь — твой спаситель от особости. Ему столь же необходимо твое приятие его частью тебя, как и тебе — его приятие. Вы так же подобны Богу, как Бог — Самому Себе. Он — не особенный; не станет же Он сохранять какую–либо часть Себя для одного Себя, не подарив ее своему Сыну. Именно это тебя страшит; ведь если Он не особенный, то Он желает подобия Себе — Своему Сыну, и брат твой тебе воистину подобен. Он — не особый, но обладает всем, включая и тебя. Отдай ему лишь то, что он имеет, помня, что отдал Бог Себя тебе и брату в равной любви, чтобы вселенную вы разделили с Ним, Выбравшим, чтобы любовь вовек не отстранялась от того, что она есть и чем должна быть вечно.
11. Ты — брата своего хранитель; частица любви не отобрана у него. Но значит ли, что ты потерян, если он целостен? То, что ему дано, делает целостным и тебя. Божья Любовь дала тебя — ему, а ему — тебя, поскольку Он отдал вам Себя. Всё подобное Богу едино с Ним. И лишь особость могла представить подлинность твоего единства с Богом чем угодно, но не Раем, когда забрезжила наконец надежда обрести покой.
12. Особость — печать предательства на даре любви. Всё, что полезно ее цели, дарится с целью погубить. Любой подарок, отмеченный ее печатью есть дар вероломства и дарителю, и получателю. Любому взгляду, замутненному пеленой особости, предстает картина смерти. Всякий, поверивший в возможности особости, стремится к сделкам и компромиссам, которые упрочат грех как суррогат любви и станут верно ему служить. Любые отношения, лелеющие цель особости, ценят убийство как орудие сохранности и как великую защиту всех иллюзий от "угрозы" любви.