Лайк за любовь
Шрифт:
Бабушкины руки дрожали, а в широко распахнутые глаза застилал испуг. Боль прожигала мне щеку, быстро опускаясь к груди. Прижав одну руку к лицу, вторую к ребрам, я, не чувствуя ног, попятилась вглубь комнаты и, уперевшись о борт кровати, медленно опустилась на нее.
— Приди в себя… — вдруг достаточно спокойно произнесла бабушка.
Я уже не видела перед собой ни ее глаз, ни лица, лишь расплывчатые очертания окружающего мира — слезы текли сплошным потоком. Изнутри обида колола такой силой, что быстро вывела из моего тела оставшиеся
— Предупреждаю еще раз по поводу Егора, — холодный тон родного голоса прошел через меня насквозь, заставив задрожать еще сильнее. — Не забывай, Кира, кто должен оплатить вторую часть суммы за твое обучение. Я не позволю тебе спустить в канаву по твоей дурости все то, что так долго и тяжело нам доставалось.
Еще один удар под дых. Мне хватило воздуха, чтобы лишь истерично всхлипнуть:
— Это шантаж? — мои слова прозвучали словно извне.
— Нет, детка. Хочешь быть взрослой и самостоятельной — учись отвечать за свой выбор и поступки.
— Мой выбор сделан, и от тебя мне больше ничего нужно, — я сама не узнавала свой голос: холодный и бесчувственный.
Бабушкин болезненный вдох разлетелся по комнате, наполняя воздух в ней разочарованием. Ее расплывчатый силуэт исчез из комнаты, оставив за собой четкий звук хлопнувшей двери, который, как стрела воткнул мне всего лишь одну мысль в голову — я хочу отсюда сбежать. Сейчас.
Я сметала в свою сумку первые попавшиеся вещи. Наспех одевшись и даже не приведя себя в порядок после бессонной пьяной ночи, вылетела из дома. Мне было все равно: наткнусь ли на бабушку внизу или нет. Колотившая меня злость могла смести все на моем пути.
Вопрос куда идти не стоял — к нему. Сначала к нему, а потом к Машке. С трудом удерживая телефон в трясущихся руках, я набрала Егора.
— Возьми же трубку, прошу, — всхлипывала я, размазывая соленые ручьи по лицу и слушая бесконечно долгие гудки.
— Алло, — наконец послышался сонный хрип в трубке.
— Егор, — всхлип, — я… — всхлип, — к тебе…
— Быстро сюда. Жду, — рявкнул он, а от заспанного голоса не осталось и следа.
На плохо слушающихся ногах я дошла до дома Королевых. Пелена гнева и злости сменились на неконтролируемую волну непонимания и обиды. Я рыдала не переставая, на груди у Егора, сидя на диванчике в его гостиной. Он крепко держал меня в своих сильных руках, ласково целуя меня в волосы, пока я вздрагивала от истеричного плача.
— Кир, расскажи, что случилось? Прошу, — Егор взял мое лицо в свои горячие ладони, стирая большими пальцами слезы с опухших щек.
Родные разноцветные глаза растерянно смотрели на меня, а я с дикой болью в груди осознавала, что мне никогда не отказаться от них. Это было похоже на безумие, но я лучше откажусь от всего остального, чем от этих глаз, взгляд которых был пропитан нескрываемой тревогой.
— Не молчи. Ты рыдаешь, а у меня душа на части рвется. Это из-за того, что дома не ночевала?
Я
— Да… То есть нет… Сначала мы ругались из-за этого, — шмыгнув носом, я опять прильнула к мужской теплой груди. — А потом…
Перебирая пальцами мои спутанные локоны, Егор молча слушал подробности нашей ссоры с бабушкой. Я не видела его лица, но чувствовала, как он напрягается и как обеспокоено набирает обороты стук сердца с каждым моим словом. На моменте с пощечиной и озвученными мне бабушкой условиями, Егор шумно вздохнул, на долю секунды задержав дыхание, а руки кольцом все сильнее обнимали меня.
— За все семь лет мы никогда не ругались, а тут сразу… и вот так… — шептала я, оставляя мокрые следы на его серой футболке. — Можно же было просто поговорить, выслушать, а не бросаться угрозами. Как она не понимает…
— Кир, — Егор слегка отстранился, приподнимая мое лицо за подбородок и внимательно вглядываясь мне в глаза, — это же обычные манипуляции. Ты не должна вестись на них, а уж тем более становиться перед подобным выбором, как мелкая школьница.
Я стёрла тыльной стороной ладони очередной мокрый след со щеки.
— Это действительно несоизмеримый выбор для меня. Лучше уйду на заочное, вернусь в кафе и попробую как-нибудь сама.
— Тебе не нужно никуда уходить, куда-то возвращаться, — он нежно прикоснулся пальцами к моему лбу, смахивая растрепанные волосы. — Оплачу все я. Для меня это не проблема.
— Что? Нет, — оторопела я, изумленно уставившись на серьёзное и спокойное лицо Егора. — Это даже не обсуждается. Я никогда не возьму деньги у твоей семьи.
— А кто говорит, что я собираюсь брать их у отца? — усмехнулся он. — Это мои деньги.
— Твои? Откуда у тебя такие суммы?
— Кира, какая разница, — снисходительно улыбнулся Егор, поправив за моим ухом пряди волос. — Так что тебе не придётся идти ни у кого на поводу.
— Нет, Егор, — твёрдо произнесла я, зашмыгав носом и хмуря брови, недовольная таким предложением. — Это даже не рассматривается. Мне нужно постараться уладить этот вопрос с бабушкой. Мы же не будем с ней вечно в ссоре, — мое сердце опять болезненно затянуло, а из глаз снова хлынули слезы. — Вообще не планировала с ней так ругаться, но когда она сказала, что против нас, то… — с новой силой я разразилась рыданиями.
Теплые мужские руки осторожно погладили меня по голове.
— Сейчас вам лучше обеим остыть. Если что, то я и сам могу поговорить с твоей бабушкой, — успокаивающе произнес Егор, едва касаясь губами моего лба. — А по поводу денег — серьёзно. Предлагают выбор — да без проблем. Я свой выбор делаю за нас двоих. Между нами не встанут чьи-либо манипуляции.
— Это все неправильно, — я снова громко всхлипнула, согревая мокрые щеки на его тёплой коже.
Егор усмехнулся, целуя меня в макушку, а пальцы опять смахнули скатившиеся слезы с моего лица: