Лесной кавалер
Шрифт:
— Так вы поможете мне с домом у водопадов? — шепнул он.
Она приложила палец к его губам:
— Этого я не говорила!
— Я построю новый шлюп и отвезу вас на нем вверх по реке. У вас будет судно не хуже чем у Клеопатры.
— Но ведь там индейцы, Усак! Френсис Беркли сказала мне позавчера, что пришло время новой войны с ними.
Он рассмеялся и поцеловал ее:
— Индейцы? Да они как дети, Истер. С моими людьми мы сможет жить счастливо в самом пекле любой войны. Мы не такие овцы, как прочие фермеры. Кроме того, губернатор скоро отбросит индейцев назад, как
Они помолчали, а затем она снова спросила его:
— Кто вы, Усак?
Он улыбнулся и опять поцеловал ее. Имя Ланса Клейборна было уже готово сорваться с его губ, но искренность момента остановила юношу. Так нельзя. Если он признается сейчас в своем маленьком маскараде, она рассердится. А ему еще предстоит оставить ее и уйти на запад…
Он мягко отстранил ее и поднял с земли ружье.
— Я не могу сказать вам этого, дорогая. Моя роль сыграна еще не до конца.
И, как тень, он бесшумно растворился в темноте.
VI. ВОЙНА
Справедливо полагая, что воинственные саскеханноки при первой же возможности двинутся на юг, сэр Вильям Беркли принялся действовать быстро и решительно. Гарнизоны округов были незамедлительно приведены в полную боевую готовность, а к концу дня губернатор разослал им письменные предписания двигаться ускоренным маршем в сторону Потомака. В случае если столь оперативная передислокация войск смогла бы остановить основные силы саскеханноков, войну удалось бы предотвратить.
Доверенный посланник был отправлен к губернатору Мэриленда с предложением перебросить приграничные силы этой соседней колонии к потомакским водопадам для соединения с виргинской колонной. Корабли спешно снаряжались продовольствием и боеприпасами и шли вверх по рекам в арьергарде войск.
По дороге на Запад Ланс встретил множество небольших отрядов милиции, продвигающихся на встречу с основными силами. Офицеры учили новобранцев и ополченцев прямо на марше: некоторые кавалеристы еще никогда не сидели в седле, а пехотинцы впервые держали в руках тяжелые мушкеты. Однако все окупалось их единодушным. порывом и боевым задором, выражавшимися пока что не столько в умении и дисциплине, сколько в вызывающем поведении и залихватских песнях.
Курьеры с севера стали передавать одни и те же донесения: индейцы остановились, а ударные отряды саскеханноков отведены через реку на территорию Мэриленда. Фермеры, при первой же тревоге покинувшие свои поля, начали возвращаться, пытаясь спасти урожай. Губернатор велел им присоединяться к милиции, пообещав возместить потери из общих запасов колонии, однако его никто не слушал: слишком уж много труда было вложено в эти земли, и угроза войны отступила на второй план.
Маленькая армия ополченцев говорила на всех наречиях Англии и островов. Здесь попадались фермеры из Девона, Эссекса, Мидленда, Дублина… Некоторые молодые офицеры впервые участвовали в подобном походе, другие же слыли закаленными и опытными воинами, не раз были ранены в кровавых стычках с индейцами. Были здесь и ветераны армии Кромвеля, высокомерно посматривавшие на юнцов и негодовавшие на плохую дисциплину.
В колонне из Энрико, спешившей
— Ну чем не язычники! — воскликнул он.
— Язычники? — удивился Ланс. — И этот старик тоже? — И он показал на седобородого грузного человека со шрамом от шпаги на носу, читавшего в седле Псалтырь.
— Такой же варвар, как и прочие! Посмотрите на него внимательно: единственное, о чем он мечтает — убить побольше индейцев. Он едет в ад, полагая, что прокладывает себе дорогу в рай…
Мимо них проскакал отряд из Глочестера. Строгие напряженные лица фермеров еще не утратили желтизны от перенесенной малярии.
Бэкон покачал головой:
— Не знаю, кто они. Знаю только одно: хотя они и из Англии, никто из них уже не англичанин.
Ланс взглянул на него с любопытством:
— Вы тоже так считаете?
— Да, Ланс. Они больше чем просто англичане. Загляните им в глаза. В Лондоне или Плимуте вы таких глаз не увидите. В них горят какие-то новые гордость и надежда. Виргинские земли дали им многое, но прежде всего — свободу от традиционного английского ярма. Возможно, скоро и на моем лице появится отблеск этой свободы.
Столь же неопытный в военных походах, как и многие другие, Бэкон был неважно экипирован и подчас довольно неловок для командира, но когда двое ополченцев попали в зыбучие пески у переправы через ручей Паманки, лишь его хладнокровие и сообразительность спасли им жизнь. В отличие от прочих офицеров он не боялся промочить сапоги или сделать что-то своими руками, и это принесло ему очень скоро любовь и уважение его людей.
На привалах он распевал с ними песни, способные шокировать любого пуританина, но прекрасно поднимавшие настроение солдат. Несколько песен он сложил сам, призвав на помощь Ланса.
На следующий день Ланс Клейборн с явной неохотой простился с Бэконом и поскакал в сторону Вест-Морленда, к полковнику Оллертону.
Он нашел Оллертона на пристани, где тот командовал погрузкой снаряжения на шлюп. Это был энергичный краснолицый человек с многочисленными шрамами на лбу и правой щеке. Опальный сын колониста из Массачусетс-Бэй, приплывшего из Англии в 1620 году на судне «Мейфлуэр», Оллертон много путешествовал, побывал в самых разных переделках, а в итоге стал одним из самых преуспевающих виргинских плантаторов.
Прочитав письмо губернатора, он нахмурился, но вскоре черты его лица разгладились, а губы тронула усмешка.
— Спасибо, молодой человек, — сказал он. — Вам известно содержание этого послания?
Ланс отрицательно покачал головой.
— Вы отправитесь с нами?
— С вашего позволения, я хотел бы присоединиться к колонне из Энрико.
Оллертон встал с кучи срезанных стеблей маиса, на которой устроился, чтобы прочитать письмо, и сделал повелительный жест рукой:
— Пока все не соберутся, вы останетесь со мной. Я хочу поговорить с вами об этих саскеханнокских попрошайках… Мне говорили, что они даже свирепей банды короля Филиппа. Кто ведет их?