Лесной кавалер
Шрифт:
Они вернулись в каюту.
— Итак, мы отправляемся в Арлингтон, — объявил Форк. — Там его превосходительство и члены верховного суда. По слухам, Бэкон повел свой отряд на Запад воевать с индейцами. Со всеми, заметьте, индейцами, не деля их на друзей и врагов.
Он протянул Лансу трубку и поднес тлеющий трут. Тот затянулся и кивнул в знак признательности.
— Вчера вечером, — продолжал Форк, — губернатор получил назад «Ребекку», свое сторожевое судно. Бэкон послал Кэрвера и Бленда арестовать Беркли. Но сэр Вильям снова спутал ему карты.
Пленник молча курил.
— Кэрвер,
Ланс и бровью не повел. Форк с любопытством изучал его лицо. Почему он так спокоен? Ведь казнили его друзей… Испуган он? Что-то не похоже. Разгневан, растерян? Вне всякого сомнения, но… Долгие годы его считали просто мальчишкой, пустоголовым задирой. Но это время прошло. Да, он умеет молчать, этот парень! От его молчания чувствуешь какой-то мерзкий холодок между лопаток. Беркли, конечно же, повесит его. И будет прав. Он опасен. Гораздо опаснее своего солдафона-отца.
Между тем Ланс, прикрывшись маской полного безразличия к происходящему, лихорадочно соображал: Като вылезет на берег милях в сорока от замка Клейборна. Терять времени он не станет. Негр раздобудет каноэ и с наступлением темноты пойдет вверх по реке. Ему поможет прилив. Сэр Мэтью отправится в Джеймстаун, где и узнает, что Беркли в Арлингтоне. Затем он наймет шлюп и переплывет залив. Самое позднее через два дня он постучится в дверь губернатора и спросит о причинах ареста своего сына.
Сэр Вильям не повесит обоих Клейборнов, это очевидно. Даже если старый безумец действительно повесил Бленда и Кэрвера, он не посмеет казнить друга Карла II. Но Ланс отлично понимал, что отныне его отец — персона нон грата и к нему могут подослать наемных убийц.
Форк продолжал мерить шагами каюту. Доски настила жалобно скрипели под его тяжелыми шагами.
— Вы дали слово, — сказал он, — и я не собираюсь ограничивать вашу свободу на корабле. Ланс кивнул.
— Как я уже говорил, скоро мы будем в Арлингтоне, у губернатора.
— Отлично.
Больше они не обменялись ни словом.
Ланс спустился на орудийную палубу. Весь корабль пропах экскрементами и потом, видимо, совсем недавно на нем перевозили рабов. Четыре пушки, явно снятые с разных кораблей, уставились тупыми мордами на темнеющие берега.
Как и на всех пиратских судах, команда шхуны была весьма многочисленной и разношерстной. Юноша спиной чувствовал бросаемые ему вслед злобные взгляды. Впрочем, многие просто делали вид, что не замечают его.
Ланс поднялся на верхнюю палубу и подошел к фальшборту. Вечерний бриз освежил его и помог привести мысли в порядок. Страх и ярость прошли. Время выяснения отношений с Форком еще не пришло. Не стоило затевать ссор и глупых споров. И так его маленькое приключение могло в любой момент закончиться смертью.
Но он был пока еще жив. Форк почему-то до сих пор не перерезал ему глотку. Возможно, это не входило в планы губернатора. Возможно, ему даже удастся добраться до Арлингтон-Плантейшн. Ланс мрачно усмехнулся. Корабль держал курс на восток, вниз по реке, и по тому, как рулевой старался держаться середины течения, юноша понял, что он не знает здешних вод.
На западе собирались
— Идет гроза, сэр.
— Да, — ответил Ланс.
У моряка был корнуэльский акцент, и он оказался разговорчив. Дожди могли зарядить на целую неделю, а это небезопасно. Пожалуй, стоит убрать несколько парусов. Скоро они обогнут мель у входа в правый рукав реки, как его там? Да, верно, Ойстер-Крик. Плохо без карты. Джентльмен хорошо знает реку? А знакома ли ему та странная отмель, рядом с которой все время плещет рыба?
Ланс кивнул и посмотрел на чистую воду с северной стороны судна. Рулевой поймал его взгляд и поворотом штурвала изменил курс на три градуса к северу. Когда они прошли устье Ойстер-Крик, Ланс посмотрел на восток, и снова рулевой чуть подправил направление движения судна. Опытный моряк чувствовал, что юноша прекрасно знает фарватер. Не задавая «пассажиру» вопросов и ничего не обсуждая, он просто использовал его в качестве лоцмана.
Через несколько десятков ярдов от устья фарватер резко изгибался, что, впрочем, не было опасно для небольших судов, но массивная шхуна должна была очень ловко вписаться в поворот. Стоит немного помедлить, и… Ланс промолчал. Като уже наверняка раздобыл лодку. Ветер и прилив помогут ему справиться с течением. Если же удастся немного задержать шхуну… Клейборн взглянул на стену дождя, низвергающегося из грозовой тучи за ними, примерно в лиге от кормы.
Рулевой внимательно следил за Лансом, и тот, улыбнувшись про себя, сделал вид, что снова ищет глазами фарватер. Моряк опять поверил ему и чуть скорректировал курс. Через несколько минут, как юноша и рассчитывал, сначала послышалось легкое шуршание под килем, а затем — скрип и скрежет. Свежий ветер раздувал паруса, загоняя судно все дальше на мель, и оно, вздрогнув всем корпусом, плотно село брюхом на песчаное дно.
Рулевой выругался. Гневные команды Форка погнали матросов на ванты — убирать паруса.
Ланс с безразличным видом взирал на поднявшуюся суматоху и, ловя на себе сердитые взгляды, лишь пожимал плечами. Не меньше шести человек могли подтвердить, что он не давал рулевому никаких советов. Все складывалось как нельзя лучше. Пройдет часа четыре, прежде чем прилив снимет шхуну с мели. А тогда уже совсем стемнеет и их настигнет гроза.
Ланс завернулся в плащ. Корнуэлец смотрел на него с комичным упреком.
Лишь ближе к вечеру следующего дня корабль Форка со шлюпом Клейборнов на буксире бросил якорь в бухте Плантейшн-Крик, недалеко от судна с зажженными сигнальными фонарями.
Настроение Форка было не из лучших, а то, что проливной дождь безнадежно испортил его дорогой красный плащ, лишь усугубляло дело. Их лодка причалила к пристани, полускрытой стволами гигантских сосен. Часовой на пирсе лениво приветствовал Форка, и они прошли около ста ярдов вперед, пока не оказались на вырубке. Здесь пират остановился и испытующе посмотрел на Ланса. Почувствовав что-то неладное, тот посмотрел по сторонам и увидел… импровизированную виселицу, в которую была превращена одна из крайних сосен. На веревке, чуть покачиваясь на ветру, висел труп.