Луидор
Шрифт:
Это были последние слова кардинала. Он ушёл. А Сен — Мар…глядя на дверь пробормотал:
— Надеюсь, что будет именно так. У меня к его светлости имеется небольшой счёт. Хорошо бы его оплатить. А до той поры, следует заняться… другими счетами. Благо их накопилось достаточно.
Что касается кардинала, то вернувшись домой, он сразу уединился в своём кабинете. Многолетнее противостояние завершилось полной победой. Однако он не чувствовал себя победителем. Не давали покоя последние слова Марии Медичи. Почему? — задавался вопросом Ришелье, — почему…
Глава 32
Король, сразу после тяжёлого разговора с Марией Медичи, отправился на половину своей супруги.
Когда он вошёл в её будуар, королева восседала на низеньком диванчике, обитым красным бархатом. У её ног примостилась герцогиня де Шеврез. Они, оживлённо беседовали. Несколько фрейлин, занимались вышиванием, а два музыканта, наигрывали весёлую мелодию. Приход короля, мгновенно нарушил эту идиллию. В мгновение ока воцарилась тишина. Все, включая королеву, склонились в поклонах.
— Оставьте нас! — отрывисто бросил, король.
Голос короля…не оставлял места для промедления. Один за другим, все покинули гостиную королевы. Все, за исключением герцогини де Шеврез. Король устремил на неё неприязненный взгляд:
— Вам непонятны мои слова, сударыня?
Герцогиня де Шеврез, слегка вздрогнула. Король, впервые обратился к ней с такой прямотой и…
грубостью. Ей ничего не оставалось, как присесть в реверансе и покинуть гостиную вслед за остальными. Королева проводила её сочувственным взглядом и тут же устремила гневный взгляд на своего супруга. Будь она немного повнимательней, заметила бы, чрезвычайную бледность, столь несвойственную, его величеству.
— Как вы могли? — упрекнула его королева едва они остались наедине. — Разве герцогиня давала повод для столь неподобающего обращения? Когда ваше величество…
— Помолчите, Мадам! — король произнёс эти слова тихо, но слух королевы, они стеганули как кнут.
Она осеклась. На лице стала появляться растерянность. Тем временем, король, окидывая королеву неприязненным взглядом, жёстко продолжил: — Ставлю вас в известность о некоторых событиях имевших место не далее как сегодня. Прежде всего это касается…королевы. Я говорю о Марии
Медичи. Она изгнана мной из пределов Франции…навсегда изгнана.
— Я не понимаю, — Анна Австрийская совершенно растерялась услышав эти слова. Она лишь понимала, что происходит нечто из ряда вон выходящее. Но что именно?…
— Я получил неопровержимые свидетельства страшного преступления, — ещё более мрачно продолжал король, — речь идёт о несчастных детях…наших с вами, детях.
Королева резко побледнела и отшатнулась назад.
— Что имеет в виду…ваше величество? — тихо спросила королева.
— Они рождались мёртвыми лишь по одной причине — их убивали. И тому есть убедительные свидетельства.
— Я чувствовала, что вы ненавидите меня…но настолько…, — глаза королевы наполнились слезами.
— А что я должен думать? — гневно вскричал, король. — Что я должен думать, если все вокруг плетут заговоры и интриги? Если только и знают, что сеять смерть. Мой отец был убит, дети были убиты.
Возможно, следующим буду я. Кому мне верить? Кому? И как я могу верить, если вижу вокруг одну ненависть?
Вспышка гнева улеглась так же внезапно, как и появилась. Король повернулся и направился к двери.
Перед ней он остановился и негромко, не глядя в сторону королевы, произнёс:
— Ваше величество не сможет покинуть Лувр, пока я не получу ответы!
Едва он ушёл, как в гостиной появилась, герцогиня де Шеврез. Увидев королеву плачущей, она тут же бросилась к ней и забросала вопросами, которые звучали одновременно с тревогой и беспокойством.
В то время, как королева, заливаясь слезами пересказывала герцогине де Шеврез, разговор с его величеством, сам король вернулся в свой кабинет, где застал задумчивого Сен — Мара. Мучимый угрызениями совести, он коротко пересказал беседу с королевой. Сен- Мар, внимательно выслушал короля, а когда он закончил, коротко изрёк:
С твоего позволения, я отлучусь ненадолго. У меня возникли неотложные дела.
Король и ответить не успел, как Сен — Мара, словно ветром сдуло. Покинув кабинет короля, он во всю прыть устремился в сторону своих покоев. Ещё через минуту он уже раздевался в своей спальне.
Роскошный камзол, полетел на пол, вслед за туфлями. Он тут же перепоясался шпагой. Затем заткнул за пояс пистолет и два кинжала. После всего этого, он достал из шкафа нищенские обноски, те самые, в которых появился на балу и натянул их поверх накрахмаленной рубашки.
— Глупец, трижды глупец! — пробормотал, Сен — Мар, натягивая сапоги. Закончив с переодеванием, он посмотрелся в зеркало. Всё выглядело как того и следовало ожидать, за исключением холёного лица и…отсутствия шляпы. Последняя деталь тут же была исправлена. Сен — Мар, выудил из шкафа старую шляпу, и предварительно помяв, а заодно и надрезав с разных сторон, водрузил себе на голову.
Оставалось лицо…но у него уже имелся некоторый опыт в подобных вопросах.
Итогом всех этих действий, стали…недоумённые взгляды швейцарцев. Тех, что несли караульную службу у ворот Лувра. Они, с удивлением следили за приближением «нищего», не понимая, как он мог вообще оказаться во дворце. Как только швейцарцы перекрыли ему дорогу, Сен — Мар, сунул им под нос пропуск с личной подписью короля. Увидев пропуск, они молча отступили, но не перестали следить за странным «нищим». А тот едва оказался за воротами, во весь голос, протяжно затянул: