М - 4

Таругин Олег Витальевич

«Дура, зачем?!» — ахнул морпех, кидаясь следом. — «Пристреляно ж все, и десяти метров не проплывешь, срежут!».

Словно отзываясь на его мысли, откуда-то сбоку грохотнул длинной, в пол-ленты очередью пулемет, судя по звуку — немецкий «эмгач». Пули ударили, раскидывая прибрежную гальку, по узкой полоске пляжа, полоснули, поднимая высокие фонтанчики, по воде, наискосок перечеркнули загорелую спину. Девушка сдавленно вскрикнула, сразу же начав тонуть; вспененная попаданиями вода окрасилась в карминовый цвет. Еще секунда — и на успокаивающейся поверхности остался лишь бело-красный спасательный круг.

Добежавший до линии прибоя Степан

обессилено опустился на влажный песок. На душе, еще буквально только что исполненной радостью от неожиданной встречи, было пусто. Нащупав округлый голыш размером с кулак, старший лейтенант медленно встал. Вот и все, его последний бой. Фриц не стреляет, видимо, перезаряжается — отчетливо слышен металлический лязг, — значит, у него есть шанс. Жаль, другого оружия нет, только этот камень. Знать бы заранее, что все так выйдет — раскопал захоронку, где и пистолет остался, и граната. Ну, да что уж теперь. Главное — успеть добежать, от удара таким булыжником никакая каска не спасет, а бить он собирается всерьез. Готов? Вперед, морпех!

Алексеев развернулся, собираясь броситься в свою последнюю атаку, однако запутался в невесть откуда взявшемся спальном мешке… и пришел в себя, как-то сразу, рывком проснувшись.

Лязгал не перезаряжающийся пулемет, а ключи в руке вернувшегося Виктора Егоровича. С любопытством взглянув на вскинувшегося морпеха, отведенная назад правая рука которого словно бы сжимала корпус гранаты, понимающе хмыкнул:

— Приснилось чего, Степа? Бывает. Меня, как из-за речки вернулся, почти полгода подобные сны мучили, даже спал отдельно от жены, чтобы не зашибить ненароком. А потом ничего, отпустило. Ну, нормалек все? Очухался?

— Нормально… — хрипло пробормотал старлей, окончательно приходя в себя. — Долго я дрых?

— Так мне-то откуда знать?! Отсутствовал я часа два с половиной, а уж когда ты привалился, то мне не известно.

— Удачно съездил? — смущенно осведомился морпех, поднимаясь на ноги и скатывая спальник.

— Так точно, — ухмыльнулся старый сапер, сделав вид, будто вытягивается по стойке смирно. — Разрешите доложить, тарщ старший лейтенант! Полученное задание успешно выполнено, обмундирование, обувь и средства связи из расчета на двоих бойцов доставлены. Также удалось разжиться провиантом и алкоголем из расчета на три боевых рыла. Старший прапорщик Пчелин доклад окончил.

— Вольно, — фыркнул Степан. — Благодарю за службу. Тащи все в кают-компанию, будем разбираться. Хотя, знаешь, Егорыч, погоди-ка минутку. Давай сперва в ваш музей заглянем? Вопрос один имеется, не хочу, чтоб Серега слышал.

— Пойдем, — кивнул тот, сгружая на пол несколько увесистых целлофановых пакетов, один из которых при этом многообещающе звякнул. — Что стряслось-то, Степа? С чего вдруг такая секретность?

— Да вот с этого, — Алексеев ткнул пальцем в ржавый ТТ. — Это его пистолет, понимаешь? Номер до последней циферки совпадает!

— Понимаю, — согласился поисковик. И добавил, смущенно кашлянув:

— А «его» — это кого?

— Да Сереги же! Ну, то есть, капитана госбезопасности Шохина! У него второй точно такой же в полевой сумке лежит, только, блин, лет на семьдесят поновее. А подписи тут никакой нет, вот я и решил узнать, как и где вы его нашли? И, гм, с кем? А то он, как случайно это ржавье обнаружил, малость запаниковал, мол, убили меня, все дела…

— В сентябре, при освобождении города. Если по остаткам снаряжения судить, предположительно

офицер. Но, ни звания, ни личности никак не определить, перемололо все, близкое попадание — мина буквально под ногами рванула. Сам же видишь, в каком состоянии «тэтэшник» нашли. Из более-менее крупных находок, только этот самый пистолет да хвостовик гнутый — вон он лежит, рядышком. А из костных останков едва треть сохранилась, да и то в виде отдельных фрагментов, остальное или истлело, или взрывом раскидало. Перезахоронили в братской могиле, вместе с другими неопознанными бойцами. Только знаешь что, Степа? Совершенно не факт, что это именно твой товарищ был. Я за годы поиска таких чудес насмотрелся, начну рассказывать — не поверишь! Потому и пистоль этот, по большому счету, ничего не доказывает. Осколок, что скобу своротил и в рукоятке застрял, мог в него когда угодно угодить. А как с битым оружием после боя поступают, сам понимаешь: убедились, что из боевого состояния выведено и стрелять не может, да в ближайшую воронку и скинули — саперный сброс называется.

— Да я ему приблизительно так и объяснил, — кивнул Степан.

Старший прапорщик вздохнул:

— Правда, тут одно «но» имеется: никакого другого железа в той воронке, где мы этого бойца нашли, не имелось. Так что, ежели начистоту, это, скорее всего, именно его пистолет. Да, вот еще чего вспомнил — там еще граната была, эфка с вкрученным запалом. Но ее, сам понимаешь, в экспозиции не имеется, поскольку вместе с прочими ВОПами^[1] уничтожена согласно требованиям действующего законодательства…

— Ясненько, — кивнул Степан. — Тогда последний вопрос — где инфу про него можно поискать? Наверняка ж есть какие-то специальные базы данных о сотрудниках органов?

— Понял тебя, сам этим вопросом займусь. Если что, сделаю пару звоночков, попрошу помощи у старых товарищей, связи имеются, мы ж не только армейцев находим, так что сотрудничаем плотно. Ну, так что, пошли обновки примерять?..

Интерлюдия

Москва, Кремль, 16 февраля 1943 года, вечер

— Как это могло произойти?! — раздраженно буркнул Иосиф Виссарионович, захлопнув папку с донесением. — Сначала самолет, теперь корабль…

— Всего лишь небольшой катер типа «малый охотник», — автоматически поправил Берия, стараясь не встречаться со Сталиным взглядом. — Виноват!

— Ай, какая разница? — досадливо отмахнулся тот. — «Морпех» должен был оказаться в Москве еще три дня назад! Три дня назад, Лаврентий! Скажи, ты точно уверен, что это именно очередная случайность, а не предательство?

— Абсолютно точно, товарищ Сталин! — решительно мотнул головой Лаврентий Павлович. — После нашего успешного наступления и освобождения части Новороссийска, фашистская авиация всерьез активизировалась, всеми силами пытаясь нарушить морское сообщение с «большой землей». Атакуют любые плавсредства, даже одиночные маломерные суда — этим же утром были потоплены два мотобота и сейнер с ранеными, все погибли. Просто чудо, что этот катер, несмотря на полученные повреждения, сумел дотянуть до Геленджика. Так что произошедшее — просто роковая случайность. На момент падения немецкой авиабомбы «морпех» вместе с капитаном Шохиным находились на палубе, откуда их и сбросило в море ударной волной. Видимо, сильно оглушило взрывом, сразу утонули. Информация достоверная, подтверждена экипажем.