Мачеха
Шрифт:
ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ
Гертруда, Полина и генерал.
Гертруда. Друг мой, Полина отказала Годару.
Генерал. А почему, дочка?
Полина. Да он не настолько мне нравится, чтобы стать моим мужем.
Генерал. Ну что ж, поищем другого. Однако мешкать нечего, ведь тебе уже двадцать два года, и могут пойти слухи, не выгодные для тебя, для моей жены, да и для меня самого.
Полина. Но разве мне нельзя остаться в девушках?
Гертруда. Она уже сделала выбор, но,
ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ
Генерал и Полина.
Генерал (в сторону). Расспросить дочь! Насчет такого маневра я окончательно пас. Скорее она меня расспросит. (Вслух.)Полина, поди-ка сюда. (Усаживает ее к себе на колени.)Слушай, моя кошечка! Неужели ты думаешь, что такой старый солдат, как я, не понимает, что означает твое желание остаться в девушках? На любом языке это значит, что девушка хочет выйти замуж, но... только за того, кого она любит.
Полина. Папенька, я охотно призналась бы тебе, но я тебе не доверяю.
Генерал. Почему же, сударыня?
Полина. Ты все рассказываешь своей жене.
Генерал. Значит, у тебя есть такая тайна, которою нельзя поделиться с ангелом, с женщиной, которая тебя воспитала, с твоею второю матерью?
Полина. Ну, если ты будешь сердиться, я пойду спать. Мне думалось, что отцовское сердце — надежный приют для дочери.
Генерал. Ох, баловница! Ну, хорошо, хорошо, ради тебя буду добреньким.
Полина. Ах, какой ты у меня хороший! Так слушай: а что бы ты сказал, если бы я полюбила сына одного из тех, кого ты проклинаешь?
Генерал (порывисто отталкивает дочь и встает). Я проклял бы тебя.
Полина. Вот так добренький!
Гертруда выглядывает.
Генерал. Дитя мое, есть чувства, которых лучше не касаться. Ты знаешь: это — моя жизнь. Неужели ты желаешь смерти своего отца?
Полина. О!
Генерал. Милая детка! Мое время прошло... Всякий бы позавидовал моей жизни возле тебя, возле Гертруды. Так вот, как бы сладостна и прекрасна ни была эта жизнь, я без сожаления расстанусь с нею, если буду знать, что тем самым дарую тебе счастье, ибо мы обязаны дать счастье тем, кому дали жизнь.
Полина (видит приоткрытую дверь, в сторону). А, она подслушивает! (Вслух.)Папенька, ничего этого нет, успокойтесь. Ну, а все-таки... А если бы это было так, если бы чувство мое было настолько сильно, что могло бы стоить мне жизни?
Генерал. То не следовало бы говорить мне о нем, а еще разумнее было бы подождать моей смерти. Да что я! Если после бога и родины для отца самое святое, самое дорогое — дети, то и для детей в свою очередь должна быть священна воля родителей, и дети никогда не должны
Полина (обнимая отца). Злой, злой! Ну, а теперь я посмотрю, можно ли тебе доверяться. Поклянись мне честью, что не скажешь о нашем разговоре никому ни единого слова.
Генерал. Обещаю. Но что у тебя за причина не доверять Гертруде?
Полина. Ведь если я скажу, ты мне все равно не поверишь.
Генерал. Ты что ж, намерена мучить отца?
Полина. Нет. А что тебе дороже: твоя честь или ненависть к изменникам?
Генерал. Дорого и то и другое. Ведь это одно и то же.
Полина. Значит, если ты не сдержишь клятвы и тем самым поступишься своею честью, то ты можешь поступиться и ненавистью. Вот все, что мне хотелось знать.
Генерал. Женщины — ангелы, но, право же, в них есть нечто и от дьявола. Ну скажите на милость, кто внушает такие мысли неискушенной девушке вроде Полины? Вот так-то они и водят нас за нос...
Полина. Спокойной ночи, папенька.
Генерал. Гм. Противная девчонка!
Полина. Никому ни слова, а не то я тебе приведу такого зятя, что ты ужаснешься. (Уходит.)
ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ
Генерал один.
Генерал. Да, у этой загадки, несомненно, есть разгадка. Попытаемся же ее разгадать, разгадать с помощью Гертруды.
ЯВЛЕНИЕ ДЕВЯТОЕ
Декорация меняется. Комната Полины, маленькая, простая; в глубине кровать; слева, возле потайной двери, круглый стол; направо дверь.
Полина одна.
Полина. Наконец-то я одна; наконец-то я могу не сдерживаться. Женат! Мой Фердинанд женат! Если это так — значит, он самый подлый, самый низкий, самый презренный человек на свете! Я убила бы его! Убить его... нет! Но если это окажется правдой, я и часа не проживу. Мачеха ненавистна мне. Ах, если она станет моим врагом, объявлю ей войну, жестокую войну. Будь что будет: я расскажу все, что знаю, отцу. (Смотрит на часы.)Половина двенадцатого, он может прийти не раньше полуночи, когда весь дом уснет. Бедный Фердинанд! Рисковать жизнью ради краткой беседы с невестой! Разве это не любовь? Не для всякой женщины решатся на такие поступки! Поэтому и я на все готова ради него! Если отец застанет нас, я приму на себя первый удар. О, сомневаться в любимом — пожалуй, горшая мука, нежели лишиться его; в смерти идешь ему вослед, а сомнение... сомнение — это разлука. Чьи-то шаги! Это он!
ЯВЛЕНИЕ ДЕСЯТОЕ
Фердинанд и Полина; она отворяет дверь.
Полина. Ты женат?
Фердинанд. Что за глупости! Неужели я бы не сказал тебе?
Полина. Ах! (Падает в кресло, потом становится на колени.)Пресвятая дева! Как благодарить тебя? (Целует Фердинанду руку.)Будь благословен тысячу раз!
Фердинанд. Но кто сказал тебе такую нелепость?