Марид Одран
Шрифт:
Я задумчиво пожевал губу.
— Ты действительно считаешь, что готов покинуть эти стены? Ты достаточно узнал, чтобы защититься от хорошо одетых городских волков?
Молодой человек пожал плечами:
— Возможно, я не знаю, как уберечься от неприятностей, но у меня есть право узнать все самому.
Внезапно меня осенило.
— Ты говоришь, тебе нужны деньги. Не согласишься ли ты сделать для меня кое-какую работу? Раз в неделю тебе будут платить умеренную плату. Я позабочусь об этом.
Бен-Турки выкатил
— Конечно, о шейх, — сказал он дрожащим голосом. — Благодарю тебя за эту возможность.
— Но ты еще не знаешь, о чем я прошу, — мрачно сказал я. — Помнишь историю о том, как нас похитили и увезли в Руб-аль-Хали?
— Да, о шейх.
— Помнишь, как я говорил о неоправданной жестокости сержанта в городе Наджран? Как он ни за что ни про что избил старого шейха?
— Да, о шейх.
Я открыл ящик стола, вынул оттуда билет на суборбиталку и придвинул к бен-Турки.
— Так вот, — сказал я. — Сержанта зовут аль-Бишах. Утром можешь отправляться.
Вот и все.
Индихар закрыла рот рукой.
— Марид! — воскликнула она.
Она догадалась, на какое дело я посылаю молодого человека, и явно была потрясена.
Бен-Турки немного помедлил, затем взял билет.
— Хорошо, — сказал я. — Когда ты вернешься, тебя будут ждать пять тысяч киамов и недельное жалованье в две тысячи киамов. На эти деньги ты сможешь снять дом или квартиру и жить как пожелаешь, но мы с Фридландер-Беем будем всегда тебе благодарны.
— Для меня это дороже любых денег, — прошептал бен-Турки.
— Индихар, — сказал я. — Не возьмешь ли нашего юного друга под свое крыло? Помоги ему подыскать жилье и посоветуй, как сберечь деньги. — Буду счастлива, муж, — сказала она.
На лице ее была написана тревога. Она еще не видела настоящего меня.
— Благодарю вас обоих, — сказал я. — Теперь мне нужно поработать.
— Доброго тебе дня, муж, — сказала Индихар, вставая.
— Спасибо тебе, шейх, — сказал бен-Турки.
Я сделал вид, что погружен в чтение каких-то бумажек, и они тихонько ушли. Меня трясло, как новорожденного ягненка. Я ведь тоже еще не видел настоящего себя.
Я подождал пять минут, десять минут. Я ожидал вспышки праведного негодования в своей душе, но оно не приходило. Одна часть моего рассудка беспристрастно судила меня, и то, что открывалось, не приносило спокойствия. Похоже, я вовсе не испытывал угрызений совести, посылая людей выполнять жестокие поручения. Я пытался вызвать в себе хоть какое-то чувство печали, но ничего не вышло. Тут не чём было особенно гордиться, и я решил, что не буду никому об этом рассказывать. Как и Фридландер-Бей, я научился уживаться с «надо».
Я вышел из программы, и экран монитора погас. Я начал строить планы насчет обеда. Мне нужно было повидать Жака, прежде чем я вернусь домой, но я не хотел бы напороться на Махмуда или Саида. Я знал, что они, скорее
Мы припарковались на бульваре аль-Джамаль и пошли к восточным воротам. Улица была забита туристами, которые вскоре пожалеют, что не вняли совету управляющего отелем держаться подальше от квартала, огороженного стенами. Если они вскорости не уберутся отсюда, их кошельки и карманы обчистят до последнего киама.
Мы с Кмузу подошли к «Соласу». Как я и ожидал, трое моих приятелей были там. Они сидели за столом у железной ограды патио. Я вошел в маленькие ворота и подсел к ним.
— Привет, Марид, — глухо сказал Жак. — Привет, Кмузу.
— Что поделываешь, Марид? — спросил Махмуд.
— Я волновался за тебя, — сказал Саид Полу-Хадж.
Когда-то он был моим лучшим другом, но предал меня ради шейха Реда Абу Адиля, и с тех пор я присматривал за ним.
— Я в порядке, — сказал я. — Полагаю, что вы уже слышали эту историю.
— Слышали, — сказал Махмуд. — Но не из твоих уст. Тебя ведь сперли, да? Прямо из дворца эмира? Я думал, что Папа несколько умнее.
— Папа очень даже умный человек, — сказал Полу-Хадж. — Просто шейх Реда оказался шустрее, чем они думали.
— Должен признаться, что это так, — сказал я.
— Сядь, Кмузу, — сказал Жак. — При нас тебе незачем играть раба. Мы тебя любим. Выпей, что ли.
— Спасибо, — ровным голосом ответил Кмузу. — Предпочитаю постоять.
— А мы настаиваем, — прорычал Махмуд. — Это нас раздражает.
— Кмузу кивнул, взял стул от другого столика и сел позади меня.
Старый Ибрагим подошел принять у меня заказ. Я попросил тарелку хуммуса и хлеб, а также джин и бингару, чтобы запить все это.
— М-да, — сказал Махмуд.
Я повернулся было, чтобы ответить, но мне помешал человек, подошедший к нам от ограды.
— Шейх Марид, — занудил он, — вы меня помните?
Несколько мгновений я рассматривал его. Я помнил, что видел его прежде, но не мог вспомнить, где именно.
— Простите? — сказал я.
— Меня зовут Нико Куклис. Несколько месяцев назад вы ссудили мне денег, чтобы я открыл свой ресторанчик джиро-сувлаки [Д ж и р о — тонко нарезанное и спрессованное мясо ягненка, жаренное на вертикальном шампуре, употребляется для сандвичей или кладется в питу. Сувлаки — блюдо из баранины, похожее на кебаб.] на Девятой улице. С тех пор я заработал больше, чем мог мечтать. Мой ресторанчик процветает, моя жена счастлива, мои дети сыты и одеты. Вот. Мне доставляет огромное удовольствие вернуть вам ваши деньги, а моя жена приготовила вам противень пахлавы. Прошу вас, примите их в знак моей вечной благодарности.