Мастер Миража
Шрифт:
– Выходи, прибыли.
В коридоре бункера его ждали. Король ясно видел каждую мелочь – пуговицы на мундирах, пряжки на амуниции, глянец пси-шлемов, сеточку сосудов на белках глаз конвоира. Масса бетона над головой почему-то заставляла сутулиться. Вэл старался не поворачивать голову, не давая повода ударить себя в лицо.
– Налево.
Короля подтолкнули к стене. Он успел вскинуть согнутую руку, закрываясь.
– Этот еще и отбивается. Добавьте парню за строптивость.
«Vita-Vita-Vita, – подумал Король, цепляясь за ускользающий
Следующий удар пришелся в висок, тьма ненасытно придвинулась, заслоняя все.
– Готов?
Поток ледяной воды окатил Вэла. Он открыл глаза и понял, что лежит на бетонном полу. Вокруг растеклась холодная лужа. Рядом стояло пустое пластиковое ведро, тлела забранная мелкой сеткой лампочка. Поблизости сдержанно ругались, в голосе внезапно заявившегося незнакомца явно проскальзывал изысканный акцент западных территорий.
– Вас предупреждали – осторожно, голову не трогайте.
– Я не собираюсь нянчиться с этим выродком.
– Остынь – поменьше личных эмоций, Старик не похвалит за труп или за безнадежного калеку. Дайте петлю.
Кто-то перевернул Вэла вниз лицом. Обладатель элитного акцента приблизился и сам обмотал его руки веревкой.
– Здесь сыро, вечно ржавеет железо, блок нехороший. Поднимите мальчишку.
Король встал сам, не дожидаясь их прикосновений. Стены камеры пьяно качались.
– Тяни! – коротко приказал «элитный». – Пока что плавно. А тебе, парень, советую немедленно одуматься. Думай, да побыстрее, поскольку у тебя цейтнот.
Заскрипел блок под потолком, веревка натянулась, выворачивая суставы. Вэл попытался притронуться к разуму мучителей, но не почувствовал почти ничего – только грязь, стылую пустоту и легкую вибрацию, словно кто-то поблизости теребил слабо натянутую струну. Наркотик заблокировал пси-способности, но это ничуть не уменьшило боли. «Vita!» – беззвучно крикнул Король.
Обладатель вежливого голоса подошел поближе, Вэл не видел его лица – офицер стоял за спиной.
– Хватит с ним миндальничать. Дергай резче. «Vita! Vita!»
Имя помогло. Теперь голоса доносились до Вэла глухо, как будто говоривших отделяла от него толстая, крадущая звуки перегородка. Перед глазами крутилась и корчилась багровая субстанция, время от времени ее разрезали короткие белые вспышки – следы пролетающих метеоров. Краснота медленно-медленно потемнела, живую черную пустоту пронизала искристая сеть, узлами ее были бесчисленные крупицы белого огня. Откуда в бункере звезды? Вэл открыл слезящиеся глаза – звезд не было, лампа в частой стальной сетке источала красноватый свет. Разговор солдат снова приблизился, несуществующая перегородка исчезла.
– Опустить его на пол? – спросил кто-то нерешительным тоном. В этом голосе Вэл, проницательный, как все псионики, легко уловил
– Пусть висит, пока в сознании.
– Упрямый мальчишка. Может, попробовать его сечь? Вежливый офицер сокрушенно покачал головой:
– На коже останутся следы – слишком много следов, это никуда не годится, надо соблюдать приличия.
– Теперь уже все равно. «Vita!»
– Погодите, он что-то говорит.
Обладатель акцента сделал шаг в сторону и появился в поле зрения. Вэл наконец увидел его лицо – гладко выбритое, худощавое, стертое равнодушием – никакое. Псионик шевельнул потрескавшимися губами.
«Король не предает свой народ».
– Что пытается сказать этот ивейдер? Он соглашается на все условия?
– Нет. Он говорит: «Король, мол, не предает свой народ».
– Ну и дурак, – буднично отозвался вежливый жандармский офицер. – Действуй, Андерс. Не перестарайся, он не должен умереть раньше времени. Если спина быстро придет в негодность, займешься его руками.
«Vita!»
Имя кануло в никуда, отклика не было.
Исполнитель отошел в сторону, исчез из поля зрения, потом остановился за спиной Короля, занес и резко опустил хлыст.
В углах просторной комнаты мягко колыхалась уютная домашняя темнота. Круг света от ночника падал на инкрустированный ночной столик, заваленный пустыми шприцами и пестрыми коробочками, на низкую спинку кровати, на пушистое розовое одеяло и по-детски пухлую руку поверх одеяла. Стены наполовину прятались в темноте.
Единственным холодным пятном оставался голубой атласный шарф, который скреплял ворот детской пижамы. Мальчик лет семи метался в беспокойном сне, его лицо почти исчезло под копной спутанных каштановых кудрей.
Стараясь умерить тяжелые шаги, вошел генерал Крайф, хотя в этом хождении на цыпочках не было необходимости – толстый ворс ковра и так бесследно поглощал звуки.
– Как он?
Врач, лысоватый худой человек, поднял голову и сделал нерешительное движение, словно собираясь выбраться из кресла. Генерал, досадуя, неловко махнул рукой.
– Сидите, сидите, мастер Люсиан, вы гость, а не подчиненный. Скажите только одно – моему сыну лучше?
– Нет.
– Вы можете установить точную причину болезни?
– Нет.
Доктор опасливо понурился, но Крайф только сухо кивнул:
– Спасибо за правду. Мне не нужна успокоительная ложь – поэтому я и пригласил гражданского врача. Вы известный специалист, Люсиан, скажите мне, как человек компетентный и честный – это безнадежно?
Медик снова опустил голову, пережидая неприятное чувство – он не лгал и не скрывал ничего, но ему не хотелось встречаться взглядом с ясными, пронзительными, яростными глазами Крайфа.
– Простите, я и сам не знаю. Во всяком случае, анализы, которые я делал, показывают, что поражение наступило около трех недель назад.