Мост
Шрифт:
– Вроде здесь, – Лёшка стал подниматься по засыпанным мусором ступеням. Машка осторожно пошла следом.
– Да, это оно!
Всю стену напротив выбитых входных дверей занимали рисунки. Это была не мозаика, как в НИИ, а просто изображения, сделанные краской по штукатурке. От сырости рисунки местами облупились, но большая часть сохранилась. Сразу напротив двери со стены шагала улыбающаяся девушка в строительном комбинезоне и косынке. Правее стоящий у станка пожилой мастер что-то объяснял молодому парню. Слева девушки в белых халатах держали на подносах какие-то явства.
Машка заворожено остановилась перед этим окном в неведомый древний мир. Лёшка чуть подождал, а потом сказал:
– Я пойду дальше посмотрю.
И, не дождавшись ответа, двинулся по коридору, хрустя битым стеклом. А Машка продолжала смотреть на изображения древних людей.
– Машка, иди сюда! Тут ещё есть, – позвал со второго этажа Лёшка, и его голос отозвался гулким эхом в пустых коридорах. Мария пошла на его голос. На втором этаже с одной стороны коридора были большие окна во двор, а с другой стороны – двери в кабинеты. В простенках между дверями тоже были рисунки – стилизованные заводские корпуса из стекла и бетона, усатый мужчина протягивает какую-то деталь другому рабочему… Видимо, художник пытался изобразить повседневную жизнь Комбината.
– Интересно, что здесь было раньше? – почему-то шёпотом спросила Машка.
– Ты чего шепчешь? – засмеялся Лёшка. Он поднял большой кусок стекла и бросил в окно. Стекло шлёпнулось в высокую траву и не разбилось.
– Это же не производственное помещение, не цех, где стояло оборудование, – стала рассуждать Машка.
– Да какая разница?! – Лёшка зашёл в один из кабинетов. В углу валялись какие-то гнилые деревяшки вперемешку с листками бумаги. Лёшка поднял один листок.
– Тут что-то написано, – он умел читать только печатный текст, рукописный разбирать так и не научился. Он протянул листок Машке. – Посмотри, может, ты поймёшь?
– "Технология производства сварочных работ", – прочла Машка. На обратной стороне листка карандашом был весьма искусно нарисован портрет девушки.
– На тебя похожа, – улыбнулся Лёшка. Машка не ответила, а бережно разгладила листок ладонями и осторожно положила на пол.
– Интересно, а это для чего? – Лёшка показал на большую чёрную доску, висевшую на стене рядом с дверью.
– Я знаю, что это! – воскликнула Машка. – Я читала об этом. Это была школа или какое-то другое учебное заведение. Здесь учили будущих рабочих Комбината. А это был учебный класс. На этой доске учитель писал задание, чтобы все его видели.
– Как писал? – недоверчиво спросил Лёшка.
– Вот так! – Машка подняла кусок штукатурки и написала на доске "Маша". И, чуть подумав, добавила "+Лёша".
– Что это значит?
– Ничего, – смутилась девушка и ладонью смазала надпись.
Планировка третьего этажа оказалась такой же, как и на втором. И здесь на простенках между дверьми тоже рисунки, но не производственной тематики – нарядные девушки в белых платьях кружатся в танце.
– А чё – прикольно! – оценил Лёшка и оглянулся на подругу. Машка стояла бледная, с искажённым
– Ты чего? – перепугался Лёшка. Не ответив, Машка бросилась в угол, плюхнулась прямо на кучу мусора, закрыла лицо руками и громко зарыдала. Лёшка склонился над ней:
– Что случилось? Порезалась? На гвоздь наступила? Ногу натёрла?
– Почему… Почему всё это кончилось? – сквозь слёзы бормотала она.
– Что кончилось?
– Это!!! – она показала на девушек на стене. – Я тоже хочу танцевать в белом платье! Я тоже хочу быть счастливой! Ты это понимаешь?!
– Ты хочешь платье?
– Лёша, тебе кто-нибудь говорил, что ты мудак?
– Машка, по-моему, тебе и в штанах неплохо. А с новыми берцами – вообще отпад!
– Счастья я хочу, понимаешь?! Не платье, не штаны, а счастье! А у них, – она снова показала на стену. – Оно было.
– Откуда ты знаешь? – всё ещё сомневался Лёшка.
– Да пошёл ты! – Машка быстро затопала новыми берцами по бетону лестницы. Лёшка в недоумении пошёл следом. Когда он спустился, подруга сидела на ступенях, обхватив руками колени, и не отрываясь смотрела на одинокий фонарный столб, стоявший посреди двора.
– Пить хочешь? – он протянул фляжку. Машка молча помотала головой.
– А есть? А то давно ходим, я уже проголодался.
– А что у тебя? – проявила интерес девушка.
– Сейчас голубей наловлю и в костре запеку, – обрадовался Лёшка. – Надо только костёр разжечь.
– Там наверху какие-то деревяшки были, – Машка кивнула на вход в здание.
Быстро наловив пяток голубей, Лёшка протянул подруге добычу и нож, поручив потрошить, а сам занялся костром. Он несколько раз сбегал внутрь здания и притащил груду обломков древней мебели. Машка уже выпотрошила голубей и обмазала их тушки найденной неподалёку глиной, даже не ощипывая – в костре всё лишнее обгорит.
– Хорошие деревяшки, сухие, – приговаривал Лёшка, подкладывая обломки в огонь. – И это тоже сгодится.
Он бросил в огонь несколько небольших прямоугольных картонок.
– А ну стой! – вдруг крикнула Машка.
– Чего? – от неожиданности замер Лёшка.
– Дай сюда! – она протянула руку.
– Что дать?
Она вскочила и вырвала у него из рук пачку картонок.
– Ты что, не видишь, что это фотографии?!
– Ха, действительно! Я сразу и не разглядел.
Машка сосредоточенно перебирала древние карточки. Да, она не ошиблась – это было учебное заведение. На фото было много молодёжи и несколько одних и тех же взрослых людей.
– Это снято здесь, – она показала одну карточку. Лёшка глянул – толпа весёлой молодёжи на фоне здания. Он оглянулся – да, здание именно это, только на фото всё вокруг чисто прибрано и окна целы.
Глава 8
Машка уже успокоилась, только припухшие и покрасневшие глаза выдавали недавнюю истерику. С аппетитом лопая печёного голубя, она рассуждала:
– Почему это всё кончилось? Ведь это было так продумано, так совершенно! А мы тут сидим и жжём костёр из их мебели и фотографий.