Мрачный
Шрифт:
— А будешь, когда меня здесь не будет?
— Нет.
Я хмыкнула и вернулась к своему телефону, просматривая ленту в Инстаграм. Мои ноги были прижаты к бедру Уайлдера.
Он был босиком, одна его лодыжка была закинута на колено, а подол джинсов закатан, чтобы он не наступал на них. Придя домой из школы, он сменил рубашку на простую футболку. Рукава обтягивали его бицепсы.
За последнюю неделю мы привыкли к этому. С тех пор, как мы вернулись из Бозмена, наши вечера были одинаковыми.
Он приходил домой с занятий, и мы занимались
Я практически набросилась на него, когда он вошел внутрь.
Затем Уайлдер готовил ужин, всегда настаивая на том, чтобы делать это сам, сколько бы раз я ни пыталась вмешаться и помочь. Во вторник я так его разозлила, что он поднял меня и посадил на табурет.
Мы вместе ужинали, а когда заканчивали, устраивались на его диване, где я возилась с телефоном, пока он читал книгу.
Каждый вечер было по сути одно и то же. Такого постоянства у меня не было с тех пор, как я жила с родителями в старших классах.
Я все ждала, когда же меня охватит это чувство беспокойства. Когда возникнет желание что-то сделать, куда-то пойти. Но не было места, где я предпочла бы оказаться, чем сидеть с Уайлдером на этом диване, пока он читает свою книгу.
Как ни странно, это стало частью нашей прелюдии, ожидания того, что должно было произойти. Это предвкушение наполняло каждое мгновение, каждый удар сердца.
Возможно, именно поэтому я не чувствовала беспокойства. К тому времени, когда он каждый вечер закрывал свою книгу, я уже дрожала и отчаянно нуждалась в его прикосновениях.
Неужели другие люди так же относились к сексу? Боже, я многое упускала. Ни один мой любовник в прошлом не был таким внимательным, как Уайлдер. Он боготворил мое тело с такой властностью, что я каждый раз получала удовольствие.
По утрам он будил меня, держа руки у меня между ног. Секс был медленным и ленивым, затягивался до самого последнего момента, когда он быстро принимал душ и спешил на работу. Затем были неистовые, жесткие перепихоны, когда мы проводили слишком много часов порознь. А ночью это было похоже на игру.
Будет ли он нежным и неторопливым сегодня вечером? Или возьмет меня сзади, жестко и грубовато?
Дрожь пробежала по моим плечам, и я прикусила нижнюю губу, чтобы скрыть улыбку, когда посмотрела поверх телефона на его профиль.
Он был таким серьезным. Его брови сошлись на переносице. Губы были сжаты в такую же твердую линию. Переносица была идеально прямой, чего я никогда не замечала ни у одного мужчины. Но я тонула в чертах Уайлдера.
Я больше любила его бороду? Или эти темные, потрясающие глаза?
— Айрис.
— Что? — Я изобразила невинность, опустив подбородок. Это был третий раз за вечер, когда он ловил меня на том, что я пялюсь.
Очевидно, он не был готов перейти к следующей части нашего вечера, поэтому я вернулась к своему телефону
«монтана инк»
На фотографии я была запечатлена в тату-студии, в кресле, прислоненном к стене, пока художник работал.
Уайлдер сделал снимок достаточно близко, чтобы были видны детали рисунка, но ему также удалось запечатлеть мое лицо. Я улыбалась, несмотря на боль.
Во время нашего сегодняшнего телефонного разговора Ким прокомментировала, что в последнее время мои фотографии вышли на новый уровень. Я призналась, что это произошло потому, что я встретила Уайлдера, и он стал моим личным фотографом.
Может быть, она поняла, что он отличается от других мужчин, с которыми я встречалась, потому что она взвизгнула, когда я закончила рассказывать ей о нем.
Возможно, было глупо рассказывать ей об этом. Было бы проще, если бы он оставался тайной. Таким образом, когда я уеду из Монтаны, мне не придется отвечать на вопросы о нем. Но мне нужно было, чтобы кто-то узнал об Уайлдере.
Это делало его настоящим. Это делало то, что у нас было, настоящим.
Я уже скучала по нему. У меня оставалось больше месяца в Каламити, но я уже боялась того дня, когда уеду.
Звук перелистываемых страниц был единственным звуком, который нарушал тишину. Я подсунула пальцы ног под его ногу, желая прижаться еще теснее.
— Ты когда-нибудь читал электронные книги?
— Иногда, — пробормотал он.
— Ты предпочитаешь книги в мягкой обложке?
— Да. — Его взгляд не отрывался от страницы.
Я подняла камеру на телефоне и незаметно сделала снимок. Он, вероятно, заставил бы меня удалить его, если бы узнал, но это была фотография, которую я буду просматривать снова и снова. Когда мне будет одиноко. Когда я буду скучать по нему.
По крайней мере, у меня будет хоть какое-то свидетельство нашего совместного времяпрепровождения, кроме футболок, которые я вытаскивала из его ящика.
Отложив телефон в сторону, я откинулась на спинку дивана, не заботясь о том, что он снова заметит мой пристальный взгляд. Его глаза сощурились, когда он перевернул следующую страницу, как будто история становилась серьезной.
Мне очень нравилось, что он был учителем. Уайлдер мог сойти за лесоруба, модель нижнего белья или профессионального спортсмена. Но мне нравилось, что он выбрал науку и старшую школу. Мне нравилось, что он, казалось, не обращал внимания на свою сексуальную привлекательность. Мне нравилось, что в его шкафу все было развешено по цвету, а книги в кабинете были расставлены в алфавитном порядке по фамилии авторов.
Он всегда будет жить здесь один? Женится ли он когда-нибудь снова?
Мое сердце разрывалось на части каждый раз, когда я задавалась вопросом, будет ли в его постели другая женщина через много лет. Я уже не в первый раз пожалела, что не была на десять лет старше. Что не встретила его первым, до Дэнни.