Н 8
Шрифт:
В Яссы прибыли далеко за полночь. Никита, чувствуя дикую усталость, первым делом установил последний промежуточный маячок в одном из пакгаузов на территории пехотного полка. Завтра предстояло шагнуть сразу в Златибор, где военные волхвы заякорили конечный сигнальный порт.
— Вы пойдете один? — поинтересовался Орехов, когда они вдвоем с Никитой разместились в двухместном номере офицерской гостиницы. — Или мне ожидать вас здесь?
— Думаю, справлюсь, — Никита скинул с себя надоевший плащ и туфли. Хотелось рухнуть в постель и забыться до утра, чтобы никто не тормошил и не тревожил. — Это не
— Когда желаете идти? — полковник посмотрел на часы, призадумался.
— Посплю подольше, — признался Никита. — В одиннадцать, думаю, уже буду готов.
— Ну и хорошо, — Орехов вдруг оживился. — Господин старший лейтенант, а вы не желаете чайку? Можно напрячь дневального, пусть сгоношит. Мне, признаться, ужин не пошел впрок. Что ел, что не ел — пусто в брюхе.
— Час ночи, — усмехнулся Никита.
— Ну и что? — не унывал полковник. — Я почти всегда на ночь чего-нибудь перекусываю. Иначе потом ворочаюсь, проклинаю себя, что лег с пустым желудком.
Никита посмотрел на моложавого офицера, которому еще и пятидесяти не было. Подтянутый, жилистый, словно всю жизнь по полям бегал. Такое могло быть. В Академию Генштаба поступали иногда и в тридцать, и в сорок лет. Большинство учеников прошли службу в боевых частях, знали армию не понаслышке.
— Уговорили, — засмеялся Никита, раздеваясь. — Но первым делом я в душ. Вымотался зверски.
Каково было его удивление, когда, выйдя из ванной комнаты, он обнаружил на тумбочке, поставленной между двух кроватей, исходящий паром чайник, сахарницу и большую тарелку с крупно нарезанным хлебом и колбасой со шпиком.
— Присаживайтесь, Никита Анатольевич, — усмехнулся полковник, видя оторопь молодого волхва. И с видом фокусника достал плоскую фляжку. — За успешно проделанную работу, а? Завтра мы с вами расстанемся. Вы, полагаю, обратно в Петербург по проложенной трассе уйдете?
— Так и есть, — Никита задумался. — От коньяка не откажусь. Спать крепче будем.
Полковник разлил по маленьким чаркам напиток с характерным запахом.
— За удачное спасение наших соотечественников, — удивил Никиту офицер. — Лишь бы выжили. А «гончие» их вытащат. Ребята у нас опытные, боевые.
— Согласен, — Никита тоже поднял свою чарку, и оба синхронно опрокинули в себя содержимое. — Как думаете, где сейчас могут находиться пассажиры самолета?
— Так сразу не отвечу, — втянув в себя запах колбасы, ответил Орехов. — Далмация отличается очень сложным гористым ландшафтом. Вы даже не представляете, Никита Анатольевич, как там трудно вести поиски. Долины разрезают горные цепи, много рек, ущелий. Сложность в том, что самолет упал именно в таком районе. Значит, по первому впечатлению, князь со своими людьми мог пойти только на северо-восток. Там горы пологие, хоть и лесистые. Можно спрятаться от непредвиденных встреч и затратить меньше сил на переходы. Если правильно сориентируются — а я уверен, что у пилотов должен быть комплект карт — выйдут к границе с Сербией рано или поздно. Там их и надо встречать.
— Почему не ищут по аурам? — задал мучающий его вопрос Никита.
— Кто-то блокирует эфир, — ответил Орехов. — Вариант здесь
— Я так понимаю, вы останетесь в Златиборе? — поинтересовался волхв.
— Да, завтра вылетаю с военным бортом. Буду курировать работу «гончих». И заодно присматривать за вашим порталом.
Полковник усмехнулся, разлил коньяк по чаркам и решительно закрутил пробку. Сам понимал, что сейчас не время расслабляться.
— Даже не представляю, господин Назаров, как вы будете вытаскивать князя, — признался он. — Невероятная авантюра, граничащая с безумством. Вы не хотите намекнуть, в чем заключается план?
— Нет, господин полковник, — отрицательно качнул головой Никита. — Эти знания не относятся к военным разработкам, и лишь сугубо мои. Поэтому извините, тайну открывать не буду. Достаточно того, что князя Белёвского я буду спасать по закрытому каналу. Вот и думаю, требовать от него подписку о неразглашении?
Орехов слабо улыбнулся, попивая сладкий чай. Он предполагал такой ответ. Ни разу не встречавшись с молодым волхвом, имевшим в Генштабе репутацию палочки-выручалочки, сейчас полковник внимательно глядел на уставшее лицо Назарова и силился понять, чем силен этот чародей. Авантюризмом? Бесшабашностью? Своей дерзостью? Или все перечисленные качества заменялись жаждой приключений, подкрепляемой уникальным Даром? Кто он такой, боевой волхв Назаров? Почему на него возлагает надежды Генеральный штаб и даже сам император? Какие козыри скрывает вышестоящее руководство в лице этого мальчишки?
Полковник не знал, какие манипуляции проводил Никита с данными маячками. Внешне выглядевшие как миниатюрные передатчики для установки портальных каналов, они имели одно уникальное свойство: по ним нельзя было пройти из одного города в другой по внешнему порталу. Маячки связывали точки выхода через инфернальное пространство.
А Никита не имел права рисковать, потому как его сильно напрягали новости о странных артефактах, в чью плоть были помещены демонические сущности. Возрастала опасность нежданного столкновения Дуарха с другими тварями, что могло привести к провалу операции. За князя Белёвского по головке не погладят, и опала будет выглядеть величайшим гуманизмом императора. Еще бы знать, у кого сейчас в руках опасные артефакты! Не хватало очередного жаркого боя демонов на Балканах!
Пора было ложиться спать. Пришедший с вахты помощник дежурного убрал остатки ночного «перекуса», и Никита, наконец, смог вытянуть гудящие ноги. Ему до сих пор казалось, что он находится в вертолете, и металлическая поверхность пола отдается ему в стопы своей бесконечной вибрацией. Но усталость взяла свое.
****
Обволакивающий холодом кокон распался на сотни мельчайших льдистых осколков; осыпавшись с хрустальным звоном на землю, они тут же растаяли, увлажнив траву в парковой зоне. Парочка бойцов из роты обеспечения, сидевшая на импровизированной лавочке, состоящей из доски, брошенной между пеньками, так и не успела закурить, ошарашенно выпустив из рук зажигалку и сигареты. Вихрь ударил по кронам деревьев и едва не снес парней на землю.