На сердце без тебя метель...
Шрифт:
Прохор еле дождался, пока Лиза набросила летнее пальто и разыскала шляпку, потом твердо обхватил пальцами ее локоть и распахнул дверь в проходную комнату. В нос тут же ударило таким смрадом, что Лиза еле сдержала возглас. У лежащей на полу возле сундуков Маши, верно, была желудочная. Бедняжке ночью стало совсем худо. Как Лиза могла ничего не услышать?
— Я останусь… нужна ведь помощь, — в ужасе пролепетала она, раздумывая, чем можно помочь.
— А ежели холера? — прошептал отрывисто Прохор, явно недовольный задержкой, и только по этому свистящему шепоту и сбивчивому дыханию лакея Лиза разгадала, что за деланным спокойствием его скрывается животный страх. — Мне Никита Александрович тогда голову открутит… засечет… не спустит… Я крест ему целовал… обещался!
Говоря
— Едем со мной! — девушка на мгновение удержала руку лакея. Ей было страшно. Страшно и за себя, и за него, ведь он оставался здесь, посреди неведомой болезни. Думать о том, что это холера, не хотелось вовсе.
— Не могу я, барышня, Лизавета Алексеевна! Не могу уехать… В бричке и места нет, сами видите. Да и за багажом надобно приглядеть. И Маша наша тут… — говорил Прохор, устраивая ее на сиденье подле крестьянина. А после прибавил уже громче: — Вот Матвей Ильич обещался вас доставить в имение барыни евойной в целости и сохранности. Рупь уж дайте ему по приезде. Повезло нам, что Матвей Ильич гостевал у своих сродственников тут недалече. Ну, с Богом, Лизавета Алексеевна!
— Береги себя, Прохор! — только и смогла вымолвить Лиза на прощание.
Тот сняв шапку как-то потерянно поклонился, вся его деловитость при отъезде барышни слетела вмиг. Обернувшись, Лиза сразу же пожалела, что не осталась подле него и Маши. Негоже дворню бросать на произвол судьбы, не тому ее учил отец. Но было уже поздно — крестьянин стегнул пару лошадей, и те затрусили по дороге, с легкостью катя бричку прочь от постоялого двора.
Матвей Ильич явно торопился в родную деревню, изо всех сил погоняя лошадей там, где уже позволяла просохшая после дождя дорога. Лиза сначала попыталась разговорить его, аккуратно выспросить, чьих господ он будет, и что за местность рядом. Но крестьянин на вопросы отвечал односложно. Мол, барский он, над ним бурмистр и барыня, хозяйка, значит. Места тут чужие, до земель барыни около семи верст будет. А вот про Муратово не слыхал, видать, подалече будет. Больше он не разговаривал, явно чувствуя себя неуютно по соседству с барышней из благородных. Потому и Лиза вскорости замолчала. Стала в уме составлять разговор с неизвестной ей барыней, надеясь, что та примет ее благосклонно и не удивится ее нежданному визиту и странному наряду. Потом вспомнила о письме Александра, пожалев, что оставила его на постоялом дворе, как и остальные свои заветные вещицы. Бог даст, все обойдется. Прохор и Маша вернутся в Муратово, а Лиза будет впоследствии вспоминать нынешнюю историю, как очередное удивительное происшествие в своей жизни.
Она ехала и разглядывала окрестности, проплывающие по обе стороны дороги, пыталась прикинуть, далеко ли отсюда земли Александра. Интересно, что было бы, если бы она вдруг приехала за помощью именно в его имение. Как бы он встретил ее? Зачем разыскивает ныне? Зол ли на нее до сих пор из-за своего признания? И что если все-таки попробовать… рискнуть и приехать в Заозерное?
С каждым часом пути становилось все жарче. Вдали над полями лениво струилось знойное марево. Изрядно пропотев под летним пальто, Лиза только удивлялась, как это ее попутчику не жарко в кожаном жилете поверх суконного кафтана. Она бы с радостью хотя бы развязала ленты и стянула с головы шляпку, но не смела. Немыслимо приехать совершенно растрепанной в незнакомое имение. Очень хотелось пить. Нестерпимо. А еще закружилась голова, вестимо, от голода…
— Далеко ли
— Чуток осталось, барышня, — отозвался крестьянин. — Вон там вдали гряда лесная. Как за нее перевалим, так и Вешнее сразу ж углядим.
Название поместья эхом отозвалось в Лизиной голове, словно она бывала там прежде. Еще раз прокрутив в голове слово «Вешнее», Лиза прислушалась к своей памяти, но ответом была лишь тишина. А жара и жажда не способствовали дальнейшим размышлениям на сей счет.
Крестьянин тоже то и дело вытирал пот со лба. Он как раз опустошил до дна жестяную флягу и даже крякнул с досады:
— Завернем к роднику, милостивая барышня? Мочи нет — так пить охота…
Лиза с готовностью заверила его, что будет только рада сделать небольшой крюк в сторону небольшой березовой рощи по центру бескрайнего луга. На колдобинах проселочной дороги Лизу совсем укачало. Потому она с большим удовольствием сошла с помощью крестьянина на твердую землю и, немного отдышавшись, чтобы унять дурноту, спустилась к роднику. Ледяная вода неприятно сводила зубы, но Лизе было сейчас все одно — лишь бы полегчало. Она бы с удовольствием расстегнула пуговицы платья, провела мокрой тряпицей по разгоряченной коже или приложила бы ее ко лбу, чтобы унять головокружение. Несмотря на тень от деревьев, прохлады не ощущалось, легче не становилось, и Лиза начинала тревожиться, что дурнота только усиливается с каждым мгновением. Что, если и она подхватила неведомую хворь? Украдкой взглянула на крестьянина, но тот сосредоточенно наполнял флягу водой и что-то монотонно бубнил себе под нос, отчего на Лизу навалилась дрема. Захотелось сомкнуть веки и лечь прямо у корней этих берез, а не ехать дальше в тряской бричке.
— …завязать ленты на дереве. Дурни… бегают в соседнее имение, за что и получают плетей, коли словят, — проворчал крестьянин и посмотрел на нее внимательно, словно ожидая ответа.
И Лиза только сейчас поняла, что успела устало прислониться к стволу березы, вцепившись в тот, словно утопающий в спасительное бревно. И что почему-то совсем не слышала рассказа крестьянина, не видела, как тот наполнил флягу и отошел от родника.
— Что? — переспросила она, облизнув пересохшие губы.
— Места, говорю, у нас особые, барышня. И родник этот с целительной силой, и дерево особое, двойное. Дуб и береза, аки любовники, сплетенные корнями и стволами. Диво дивное. И девки, и парни бегают сюда тайком, чтобы…
— … ленты завязать, — договорила за него Лиза.
И тут же вспомнила, где и когда слышала об этом дереве, снова будто наяву ощутила шершавость коры под ладонью и услышала голос из прошлого:
«Symbole de la amour[349]. По крайней мере, деревенские верят в это. Видите лоскуты и ленты? Считают, коли повяжешь их, затянув потуже, любовь будет счастливой. И продлится вечно…»
Ей никоим образом нельзя ехать в Вешнее! Вот бы было диво, явиться на двор к Зубовым в крестьянской бричке! Лиза даже представить себе не могла, как бы повела себя Варвара Алексеевна при том… Вешнее. Соседнее имение с Заозерным — владениями Александра. Она так много думала о нем и о прошлом в последние часы, что кто-то свыше будто услышал ее невысказанное желание. Но она не может… Не может!
— Далеко ли до ближайшего имения? Не твоей барыни, — уточнила Лиза, стараясь говорить как можно решительней. И сама удивилась звуку своего голоса — настолько он прозвучал слабо и тихо. — Отвези меня в Рогачев, коли нет никого из бар поблизости.
— Рогачево, милостивая барышня, — поправил ее крестьянин. — Только оно в верстах…
Лиза не дослушала его. Желудок вновь болезненно скрутило, и, сгорая со стыда, она упала на колени, когда к горлу подступило его содержимое. Слава богу, крестьянин молчал и не подошел ближе, пока ее выворачивало сначала полупрозрачной водой, а потом горькой желчью.