На сердце без тебя метель...

Струк Марина

Правда, цели своей он достиг только сейчас.

— Отдайте мне письмо, — потребовала Лиза резче, чем хотела.

— Куда вы держали путь, когда столкнулись с заразой? — Александр лишь переложил письмо из одной руки в другую, словно дразня ее.

Лиза успела заметить, что печать на бумаге осталась целой.

— Разве вам неизвестно? Я полагала, вы уже проведали обо всем, — уклончиво ответила она.

— К сожалению, есть нечто, что запечатывает рты крепче денег. Итак, куда вы направлялись? В Тверь?

— Зачем вам знать? Куда бы я ни направлялась прежде, нынче

мне не покинуть Заозерного, не так ли?

— Помилуйте, вы не пленница…

— Хуже — я ваша супруга, — оборвала его Лиза.

Александр побледнел, будто она ударила его этими словами. Снова дернулись от злости желваки под кожей. Неудивительно, что Лиза в испуге отступила, когда он резко поднялся, швырнув ненужное ему уже письмо на поднос. Он настиг ее в несколько шагов, больно ухватил сильными пальцами за предплечье и потянул к себе, без труда сломив слабое сопротивление.

— Тогда я тем паче требую ответов. Как ваш супруг.

Пытаясь отстраниться, Лиза ладонью уперлась Александру в грудь и была поражена ощущениями, возникшими в ответ на прикосновение к его крепким мускулам. Через тонкую ткань батистовой рубашки она почувствовала тепло его кожи, под кончиками ее пальцев бешено билось его сердце. Боже мой! Никогда и ни с кем прежде не испытывала она такого трепетного волнения. И была уверена — не испытает и в будущем.

— Все свершилось по закону, — твердо произнес Александр, глядя ей в глаза. Пальцы на тонком предплечье ослабили хватку и чуть шевельнулись в едва уловимой ласке. — Два свидетеля. Запись в приходской книге. Согласие невесты.

— Лауданум говорил. Не я, — слабо возразила Лиза, в глубине души понимая, что лукавит. Всем существом она стремилась к этому мужчине, и на грани между явью и мороком не задумываясь вручила свою судьбу в его руки.

— Неправда, — губы Александра дрогнули в улыбке, будто он прочитал ее мысли. — Вы писали ко мне: «Самое мое сокровенное желание, чтобы вы были счастливы. Ведь именно в счастье человек становится таков, каким его задумал Господь. Я бы сделала все, что в моих силах, чтобы вы были счастливы…»

Лиза не помнила дословно, что писала ему, когда слова лились на бумагу от самого сердца. И приятно удивилась, что так точно запомнил он.

— Это не согласие, — произнесла она упрямо, сама не понимая, почему продолжает спорить.

— Разве? — уже шире улыбнулся Александр. Его глаза вспыхнули мягким светом нежности, отчего кровь в ее жилах побежала быстрее. — А по мне оно и есть, ma Elise.

Говоря это, он обхватил ладонями ее лицо и чуть приподнял, чтобы лучше видеть в неясном свете свечей. Зарылся пальцами в распущенные волосы, а большими ласково, еле уловимыми движениями провел по вискам, отчего у Лизы внутри снова все затрепетало.

Она думала, что он сейчас ее поцелует. По его взгляду ей казалось, что это вот-вот случится. Но ошиблась. Александр не поцеловал ее. Не сначала. Несколько томительных мгновений он просто смотрел на нее, удерживая и завораживая своим взглядом. А потом его пальцы скользнули к затылку, слегка надавили, вынуждая ее поднять голову. Лица их оказались так близко, что они едва не касались носами.

Его дыхание обжигало ее губы. Она бы упала, если бы не ухватилась за его плечи, настолько слабыми вдруг стали ноги. Мигом исчезли и злость, и разочарование, ушли все дурные мысли. Теперь ее не волновало ничего, кроме сильных рук на своем теле и дурманящего запаха его кожи.

Лиза ждала этого поцелуя давно. Она была готова к нему. Она жаждала его. И приняла его с горячностью, удивившей даже ее саму, настолько вдруг обнажились чувства и позабылась скромность.

Александр был нужен ей. Без него у нее не получалось быть полностью счастливой. Только с ним она видела мир ярко и полно и могла радоваться от души. И осознание этого не покидало Лизу, когда она сама касалась ладонями его кожи, наслаждаясь каждым прикосновением. Когда без стыда позволила сбросить с себя капот и сорочку, открывая обнаженное тело его жадному взгляду. Когда отдавалась ему без остатка, даря всю себя его требовательным рукам и губам, с готовностью и счастливой улыбкой встречая его страсть. Когда вдыхала его запах, чувствовала мягкость волос под ладонями, когда цеплялась за него, едва поцелуи становились глубже, а прикосновения — резче. А потому могла ли она ответить что-то иное на его короткий вопрос: «Ты уверена?», кроме тихого: «Да»?

Странно, но позднее, когда страсть была удовлетворена, эти ощущения не ушли. Наоборот, только умножились, словно случившееся меж ними поставило некую точку. И было страшно вдвойне, что сейчас Александр скажет или сделает нечто такое, что разрушит ее хрупкое счастье. Потому Лиза лежала, закрыв глаза, и наслаждалась медленно угасающими волнами сладкой истомы. И вздрогнула от неожиданности, когда Александр снова коснулся ее. Провел кончиками пальцев по линии плеча вдоль тонкой ключицы, а потом выше — по шее, вдоль скулы, чтобы скользнуть в волосы, явно наслаждаясь этими легкими прикосновениями.

— Как ты? Нет слабости какой? Головокружения?

Лиза отчего-то смутилась от его прямоты. Качнула головой еле заметно, мол, все в порядке. Но Александра этот ответ, похоже, не убедил. Он намотал тонкую прядь русых волос на пальцы и легко потянул, а затем чуть сильнее, принуждая Лизу распахнуть глаза и встретить его изучающий взгляд.

— Я несколько забылся… ваша недавняя болезнь…

После нежного «ты» вежливое, чуть отстраненное «вы» будто окатило ледяной водой. Лиза невольно напряглась, чувствуя, как вместе с истомой медленно тает ощущение безграничного счастья. Все возвращалось на круги своя.

— Нет причин для тревоги, — поспешила она заверить его как можно спокойнее. — Господин Вогель нашел меня нынче утром в полном здравии.

Александр некоторое время пристально смотрел на нее, словно пытаясь что-то прочесть в ее глазах. А после встал с кровати и, даже не набрасывая шлафрока, направился к столику, чтобы налить из графина вино в два бокала. Когда он возвращался обратно в постель, Лиза в смущении отвела взгляд.

— Я думал с помощью вина возвратить вам румянец, но вижу, что в том уже нет нужды, — пошутил Александр, протягивая ей бокал. — Смелее, это всего лишь вино…