Набла квадрат

Понятия не имею, каким именно образом текст моей первой книжки, написанной двадцать лет назад, в середине девяностых повис в повсеместно протянутой паутине. Я его туда не клал. Скорее всего, кто-то или сканировал распечатку, или спер файл, ходивший по различным редакциям, но что случилось, то случилось. По крайней мере, я могу предложить читателям этот текст в том состоянии, в каком он был напечатан – полный текст со всеми иллюстрациями, ссылками, обложкой, и так далее. Это издание основано на втором печатном (американском) издании, вышедшем и разошедшемся в 1994 году тиражом в двести пятьдесят (если память не изменяет) экземпляров.

Меня спрашивали – почему книга кончается

на самом интересном месте? Нарочно! Добавлю, что одной из начальных посылок повествования была невозможность чисто технического решения социальных проблем. К моему недоумению, герою удалось опровергнуть эту посылку, так что роман завершается в некотором смысле и закономерно: звездолет будет построен… В этом смысле, «Набле Квадрат» повезло больше, чем брошенной мной повести «Чем дальше в лес, тем фиг вернешься,» где связанный по рукам и ногам главный герой оказался в вагонетке с обогащенным ураном, которую тащил к реактору звездолета-колонии слепой китоврас-антропофаг. Тут повествование просто иссякло – я понял, что так герою и надо…

Здесь уместно сообщить читателю, что в 2011 году я написал еще одну книжку, которая должна быть доступна в печатной и электронной форме. Она выросла из подготовительных материалов ко второй части «Наблы Квадрат» и представляет собой исторический роман, экранизацию которого герои «Наблы Квадрат» должны смотреть во время недолгой передышки в борьбе со злыми мертвецами. Книжка называется «Горм, сын Хёрдакнута.»

Такие дела.

Предлагая вниманию читателя этот опыт в жанре романтического некрореализма, я прежде всего хотел бы отметить тех, чей вклад в культуру Земли сделал возможным его написание:

А. Клименкову,

Н. Гумилева,

К. Кинчева,

Ю. Наумова,

С. Стурлуссона,

И. Мальмстина,

и весь состав группы Manowar.

Далее я хотел бы поблагодарить за помощь в подготовке первого (российского) издания книги к печати Ассоциацию участников космических полетов и лично О.Г. Макарова, Ассоциацию «Кром,» В. Жемерикина, и С. Визгунова.

Должен особо отметить, что имя «Ю. Петухов» не является моим псевдонимом. Также верно обратное.

Все персонажи и события, описанные в книге, – подлинные, но к Земле не имеют никакого отношения. Поэтому всякое сходство изображеных в романе лиц с землянами, живыми, мертвыми, или еще не рождеными, является чисто случайным.

< image l:href="#"/>

Петли космических струн опутывают Вселенную. Струны тонки и чудовищно тяжелы, в них почти с начала начал заключен древний вакуум, симметричный и высокоэнергетический. Двигаясь с околосветовой скоростью и искажая метрику пространства, космические струны сгребают вещество Вселенной в редкие острова галактических скоплений.

В три дюжины раз медленнее, чем свет, приближался к одному из таких островов обломок кораблекрушения. Долгий путь в почти полной пустоте закончился, столкновения с атомами межзвездного газа разрушали поверхность, но внутри тела температура оставалась очень близкой к нулю. Среда уплотнялась, тело вошло в пределы галактики, двигаясь вдоль экваториальной плоскости. Время шло.

Когда тело преодолело около четверти расстояния до центральных областей галактики, в один из выступов его передней части ударила пылинка. Взрыв искорежил каркас и сорвал часть обшивки. Его энергия оказалась достаточной,

чтобы пробудить Фенрира. [1]

Фенрир увидел, как светятся трещины в истонченных временем переборках. «Пока есть возможность, надо прикрываться остатками звездолета и собирать энергию для торможения. Похоже, не успеть.» Еще один взрыв – и в огромной пробоине прямо по ходу показалась близкая желтая звезда. «Это кстати.» Излучение, возникавшее при разрушении конструкций звездолета, усваивалось плохо, но аккумуляторы энергозонда заряжались. Вокруг Фенрира уже была хромосфера звезды. «Повезло – не попал в плоскость планет и кометного облака. Звезда пройдет почти по касательной – зонд достаточно вытолкнуть в дыру обшивки. В основном дыры и остались. Пора.»

Энергозонд вывалился в направлении огненного океана, нависавшего над Фенриром, и, непрерывно набирая энергию, под защитой сомкнувшегося вокруг него силового поля внедрился в звезду. Достигнув ее глубинных областей, зонд, подпитываемый термоядерной реакцией, начал искривлять пространство. В яму метрики проваливалось все больше вещества, процесс разрастался, пока яма не стала особенностью, связав «ручкой» недра звезды и реактор Фенрира.

От удара космического камешка обломок звездолета, в котором был заключен Фенрир, начал вращаться. В трещины и дыры проникал свет звезды, заметно сдвинувшийся к красному концу спектра. Фенрир выждал, пока перезагрузится память, прикрылся силовым полем и, сокрушив изглоданные великой пустотой ребра некогда гордого исполина, развернулся к удачно встреченному светилу. Надо было затормозить, пока у зонда хватало мощности поддерживать «ручку». Останки звездолета, продолжавшие свой путь с прежней скоростью и медленно таявшие в пустоте, некоторое время еще были доступны восприятию Фенрира, потом пропали.

Когда удаление от звезды сменилось медленным приближением к ней, Фенрир, в узких кругах некогда известный как Халлькель Слоновий Череп, лег в дрейф. Тускло блестела его броня, фосфоресцировали бортовые номера, гербы и сине-красная полоса вдоль острой кромки сплюснутой головной части корпуса. Системы сканирования пространства сканировали пространство, роботы для ремонта швов между бронеплитами ремонтировали швы между бронеплитами, криогенераторы охлаждали сверхпроводящие контуры, в средней части корпуса начала отмерзать и вонять всякая всячина. Оставалось запустить еще несколько агрегатов.

Но воля чужая проникла в сознанье мое,И ужас впервые меня охватил, раскалив до костей,Когда я услышал, и понял, и принял ее,И к смерти повел своих скованных сталью… [2]

Однако! Это я мыслю или как? Лучше оставить это вредное занятие.

Кстати, что еще я умею? Я вспомнил – такое светило я видел уже… И лица без черт ненавистных рассеяли тьму… И солнце воскресло в моей погребенной душе… И крикнул я богу, что я благодарен ему… Крикнул, стало быть, ртом. Во рту зубы. Три дюжины, из них четыре клыка. Язык. Или это шлифовальный круг… О пресвятые драконы и дремучие змеи, вкус во рту, как будто съел большой словарь иностранных слов. Да, а пойти бы съесть чего-нибудь! Ногами? Ноги коней не касались дорог… Когда же от меня отвяжется эта паскудная баллада? Сколько их? Если на каждом углу туловища, выходит четыре.