Надзиратель
Шрифт:
Ким поднял голову и осторожно спросил:
– По поводу… фрагментов чужой крови, вы не спрашивали у следователя? Чья кровь?
Виктория Александровна поспешно закивала:
– Спрашивала, а как же? Сказали – ищем…
Когда он уходил, она остановила его касанием руки и, заглядывая в глаза с невыразимой надеждой, робко спросила:
– Как думаешь? Найдут… этих?
С такой надеждой она смотрела, что Ким уверенно кивнул:
– Найдут.
Ким обнял Викторию Александровну и хотел уже уйти, как она, что-то вспомнив, снова вцепилась в его плечи:
– Подожди. У Валеры же плэйстэйшн
– Ладно, давайте, помогу, – согласился Ким. Он вернулся в квартиру женщины, и пока составлял объявление на авито, Виктория Александровна сидела напротив него, неосознанно теребя руки, и заунывным голосом говорила:
– Думаю, продам, денег добавлю, и Валере хочу памятник заменить. Что-то мне тот не нравится, грубый какой-то. Да, Ким, тебе так не кажется? – Ким неопределённо мотнул головой. Памятник на могиле друга казался ему вполне обычным. Виктория Александровна посмотрела в окно заблестевшими от слез глазами и со вздохом сказала: – Совсем Валеру не отражает. Валера – то мой был изящным мальчиком. Вот и хочу чтобы покрасивее сделали. Чтобы улыбка ярче была… Весной как раз можно сделать. Земля – то как раз осядет. Я же недавно заметила: тот памятник косится начинает, земля ведь ещё «ходит». Я же каждые выходные к нему хожу. – женщина перевела взгляд на Кима и неуверенно спросила: – Ты не ходил к Валере?
– Схожу. – коротко ответил Ким. Ему почему-то стыдно было признаться, что за все это время он ни разу не подумал навестить умершего друга. Да и зачем это делать? Ким чувствовал, что душа Валерки давно уже не на кладбище. Но убитой горем матери Валерки этого не скажешь.
– Навести его. Он будет рад. – проронила Виктория Александровна, и Ким вдруг вспомнил, что в день похорон не остался на поминки, и что на сороковины тоже не пришёл. Стало вдруг тошно, стыдно и захотелось бежать из этой квартиры, сломя голову.
Закончив с объявлением, он встал. Стараясь не смотреть в глаза женщине, снова обнял ее и, не оборачиваясь, ушел.
С этого дня в его душу прокралось чувство, похожее на смирение. Он почти смирился с тем, что Надзиратель реален, и при таком раскладе все слова чёрной субстанции больше не звучали, как бред сивой кобылы. Однако, нельзя было смириться с тем, что способности Кима – это всего лишь его способ наказания за преступления, которые он не помнил. Какие преступления? Какие убийства? Эти два вопроса не давали ему покоя, однако, по одной причине он не мог задать их Надзирателю. Причина эта была в том, что, как известно – чего не помнит человек и что не доказано фактами – этого практически не существует. Он знал, что, если докопаться до правды, то она радостно выпрыгнет наружу из этого Надзирателя. А Ким не хотел правды. По крайней мере, пока.
Он понял, что видеть призраков – это не дар, а проклятие. Подселяться в тела людей не виделось как какая – то суперспособность. Это был личный ад Кима. С этим смириться нельзя, – это он понял сразу, и мысль, что он должен будет на протяжении всей своей жизни искать преступников, вселяясь в тела их жертв, ужасала.
Потому смирение его было не полным. Внутри он все равно сопротивлялся.
Однажды, как обычно прокручивая в голове последние события, Ким вдруг подумал: а что, если он не станет подчиняться Надзирателю? Что, если он не будет искать никаких убийц: на настоящих, ни будущих?
Он
– Что ты мне сделаешь, если я откажусь искать убийц?
– Ничего, – ответил Надзиратель после недолгих раздумий.
– То есть, ты не станешь меня заставлять?
– Нет.
Ким слегка растерялся. Он не думал, что все может быть так легко. Да и не должно быть так все просто, но, тем не менее, он с надеждой спросил:
– И ты уйдёшь?
– Мы уйдём вместе.
Ах, вот оно что! Ким рассмеялся.
– Значит, я умру?
– Да, – коротко ответил Надзиратель и, помолчав, добавил таким бесцветным тоном, словно читал в газете скучную статью: – Но сначала умрёт девушка, за которую ты просил. Затем женщина, которая живёт в этой квартире, затем мужчина…
Лицо Кима исказила судорога, он вскочил, сжимая кулаки.
– Ах ты, тварь, – процедил он сквозь зубы.
–… к которому ты ездил. Ты умрёшь последним.
Дрожа от охватившего его гнева, Ким шагнул к чёрной субстанции. Наступив на кусок оторванных обоев, который лежал на полу наряду с тряпками, раствором, пустой бутылкой из-под святой воды и прочим мусором, он остановился.
– Ты нас всех убьёшь? – с вызовом в голосе рявкнул он.
Надзиратель с опустошающим равнодушием сказал:
– Ты будешь повинен в смерти девушки.
– Это как же?
– Ищи убийц. Тогда девушка останется жива.
Несколько секунд Ким с бессильной злобой смотрел на субстанцию. Эта тварь определённо подготовилась к тому, что он отступит. Манипулирует, стращает. Знает, за какие ниточки потянуть. Нет, нельзя с ним заигрывать.
– Может быть, Валерке уже все равно, найду ли я их, – примирительно сказал он.
– Все взаимосвязано. – туманно отозвался Надзиратель.
Страх за Женю, усиленный словами Надзирателя, с новой силой стал душить Кима. И это была главная причина, по которой он решил вечерами патрулировать улицы. Ему не было стыдно признаться себе в том, что смерть Валерки не являлась главной мотивацией искать его убийц. Все его мысли занимала девушка, которая может пострадать из-за его, Кима, нежелания подчиниться воле Надзирателя. Патрулировал улицы он не по велению души, а из банального страха, что Надзиратель убьёт его Женю.
Он часто вспоминал ту памятную встречу с отцом Валерки, точнее, с его призраком, который не предупредил, что его сына ждёт такая участь. А значит, – рассуждал Ким, – так и должно было случится. Значит, Валерке на роду так писано – умереть, едва исполнилось восемнадцать. Валерка – покойник, и этот факт не изменится даже если Ким найдёт его убийц. А вот Женя жива. И он, Ким, должен сделать всё от него зависящее, чтобы она оставалась живой.
Чтобы не слоняться без толку, он устроился курьером. Возвращался домой во втором часу утра, спал практически до обеда и снова уходил. Зная, как выглядят убийцы, он искал их. Он вглядывался в каждого прохожего, в каждый мало-мальски знакомый силуэт. План был такой: если он встретит предполагаемых убийц на улице, то проследит за ними, узнает, где они живут, и с этой информацией пойдёт в полицию. Придумает что-нибудь, скажет, что он подслушал их разговор, когда они говорили про то, как убивали Валерку, главное, чтобы их взяли, к тому же у одного из них должен был остаться след от укуса. Проведут экспертизу и докажут их причастность. Главное – это найти их.