Не боги
Шрифт:
– Додумать мысль Виктор не успел. Жуткий удар тряхнул весь подотсек. С хрустом, пробкой вылетела из стены одна из ячеек и зависла в воздухе. Гравитация отрубилась. Сеть трещин прошла по стенам. Их края на глазах покрылись изморозью. Затем ледяная пленка прошла по большей части стен. Кореживший стены импульс сорвал кресло с креплений, выкинув его в центр помещения вместе с мелкими обломками. Свет погас.
Темноту теперь освещал лишь, как это ни странно, уцелевший экран стенного комма. Плавательными движениями
Ну ка давай посмотрим, что происходит – предложил лаборант Павлу.
Быстро набрав код на стенном комме, Виктор вышел в базу научно исследовательской лаборатории. Вообще то знать эти вещи лаборанту не полагалось. Но…Любопытство – свойство не только кошек. А система разнообразных датчиков, включая оптические, охватывала весь корабль изнутри и снаружи. Хотя личные помещения – естественно в доступе не были. Научиться заходить в нужные разделы управления было не так трудно, были б мозги.
Испытав легкий толчок самодовольства, старший лаборант Ким прошел по папкам с доступом непосредственного начальства и вывел на экран данные. И ничего. Часть внешних картинок отсутствовала. Одна показывала раскуроченный борт. Внутренние помещения не показывались вовсе.
– Да, что же это – подумал вслух Виктор. Нервозность и тревога в голосе звучали на грани истерики.
– Связь. Связь, где ж ты.
Связи с кем бы то ни было не получалось. Хуже того – комм мигнул и сдох, оставив комнату в темноте.
От растерянности Виктор выпустил из рук коробку с тараканом. Коробка медленно уплыла куда-то во тьму. Стало не только страшно, но и невыносимо тоскливо и обидно. Только что рядом было все человечество и экипаж. А теперь ни души вокруг, даже таракан, мать его тараканью, уплыл.
Кима захлестнуло щемящее чувство обиды и обреченности.
– А вдруг я последний выживший человек на корабле? Что если все мертвы и лишь я пока жив. Именно поэтому молчит внутренняя связь. Поэтому нет ремонтных роботов, зашивающих обшивку корабля.
Охваченный меланхоличными мыслями, он уставился на молчащий наручный коммуникатор, слабо светившийся на его руке. Тщетно попытавшись еще раз вызвать связь, он разочарованно глубоко вздохнул и, прикрыв глаза, позволил легкости охватить не только его тело, но и мысли. Пускай все идет своим чередом, думал он, судьбе лучше знать, как будет выглядеть его будущее.
Но через мгновение, как это часто бывало, легкость, что охватила его душу, превратилась в ноющую пустоту и грусть. Покорность фатализма сменилась на тревожные сомненья. Так просто обмануть самого себя. Возложить ответственность за события на предначертанную свыше судьбу. Вот только здравый смысл говорил, что виноват лишь ты сам.
Не судьба определила его на исследовательский корабль, Виктор сам подал заявку в экипаж «Дежнева». Здесь незачем пенять на мистичность судьбы. Все, в том числе и он – знали,
Даже лучше других, потому что ты больше знал о судьбах других экспедиций. И подобных экспедиций вообще.
Он ведь сам принял это решение! Пусть и на эмоциях, пусть как ему казалось от безнадежности. И вот, теперь…Если умирать… Нагло лез наружу давно спрятанный в глубине души откровенный вопрос, правильно ли он поступил? И даже сейчас Виктор не знал, как на него ответить.
Вспомнилась сладкая, безмятежная юность. Память легко воспроизвела одно из самых ярких впечатлений его детства – радость отца при отправке «Пророка». Тот бы сейчас не сомневался, все – «во имя науки», «во имя человечества».
– Неудачи в карьере. Все еще лаборант в свои тридцать. Ах, как это было больно, для подающего надежды с детства, сына видного ученого.
Стоила ли попытка все ж таки поймать синюю птицу за хвост – игры со смертью?
Особенно, если все же умирать?
Отказ – в ответ на предложение пожениться. Ведь жили вместе и не один год. И все равно отказ. И разбежались.
Тошно. Больно. И ничего не исправить…
Стоило ли пытаться заглушить все чувства и мысли – лихим гусарским жестом?
Надоело. Хватит. Заткнись. По крайней мере отец бы мной гордился.
А сейчас …
Виктор подрегулировал ручной комм в режим фонарика. Дверные перегородки заклинило и вскрыть нечем. Луч выхватил из темноты начавшую таять ледяную пленку. А пиктограмма на комме показала, что в отсеке опять появился воздух в нужной дозе.
– Таак, если на корабле все же не все так плохо и есть живые, то через пару тройку часов начнется спасательная работа (голосок внутри хмыкнул – или не начнется…).
– В наборе экспериментальных реактивов есть раствор этилового спирта. Вот это точно то, что нужно «гусару науки» что бы не скучать эти часы между жизнью и смертью. – Хмыкнув курносым шнобелем, Виктор примерно сориентировался в помещении.
Он подплыл к нужной панели и потыкал пухлыми пальцами в сенсор. Обесточено.
– Тогда мы тебя попробуем по – другому – Лаборант поочередно отжал механические крепежи и оперевшись ногами в стену, вытащил весь блок. Покрутив в руках здоровенную стеклопластиковую дуру –контейнер, он наконец нашел нужный разъем. С разгорающимся азартом на лице Виктор выдавил пальцем из гнезда гибкую пластиковую капсулу -тюбик.
– Эврика! – Счастливый, как обезьяна, доставшая хитро спрятанный банан Виктор Ким кувыркнулся в воздухе.
– Йох хо хо, пятнадцать человек на сундук мертвеца, и блин тюбик спирта. Да здравствует величье человеческого разума!
Еще раз полюбовавшись на маркировку Це два Аш пять о Аш, он, неожиданно для себя самого, развеселился.
Высветив и выловив коробку с тараканом, Виктор торжественно заявил.
– Выпьем, брат, стоя, за славную судьбу великих первопроходцев.