Невеста змея

Темнота, из которой свет факелов вырывал куски странной росписи на стенах, наконец отступила.

Джеймс, шедшей в конце отряда, нагнал проводника.

— Что тут? — спросил он.

Свет луны врывался в круглое широкое отверстие, чуть не ослепляя привыкшие к тьме глаза.

— Святилище, — сказал проводник, сверкнув белками глаз.

— То, что мы искали?

Джеймс бросился вперед, расталкивая своих спутников.

— Да, милорд. То, что мы искали.

Длинные

белые одежды проводника и повязки слуг отблескивали серебром. Джеймс отвел глаза от ярких пятен на их одеждах и поспешил туда, где прямо перед ним, в столбе серебряного света, возвышался каменный трон. В спинку трона были вмонтированы огромные белые камни, сиявшие ярче, чем сама луна, и переливались всеми цветами радуги.

Он прикрыл глаза ладонью. Полез в карман, вытащил из него сложенную во много раз потертую бумажку.

Он десять лет работал над переводами этих записей. Он десять лет изучал старый город царицы Савской… он столько лет собирал легенды и пытался разгадать его загадку!

Интересно, поймут ли его, если он произнесет заклятия на английском? Он не знал, как звучит язык, который он наконец-то разгадал. Он мог прочесть и написать слова, но не мог их произнести… не подходили никакие знакомые языки.

— Приди, великий! — воскликнул он, — приди, покажи милостивый лик, и позволь припасть к источнику твоей мудрости!

Ничего не произошло.

Джеймс молча стоял перед пустым троном.

Впрочем, нечего было и надеяться. Да, он подгадал день, сумел пробраться сюда в полнолунье, когда луна стояла прямо над головой и кидала свои лучи в круглое отверстие над троном, заставляя сиять три священных камня.

В старых книгах говорилось, что Нук не любит заумных обрядов. Что нужно в определенный день прийти в святилище, и просто попросить… ведь найти святилище может только тот, кого Нук ведет сам.

На этот раз Нук никого не ждал.

— Да ведь сто лет никто к тебе не приходил! — в сердцах бросил Джеймс, поворачиваясь, чтобы уйти.

Разочарование настолько заслало ему глаза, что он молча направился обратно в темный коридор. Нужно спешить, потому что враги не дремлют. Те, кто преследовал его, зная, что ему известна дорога к святилищу, будут ждать его на выходе, если он не поспешит.

Слуги молча последовали за ним. Звук их шагов отвлек Джеймса, но вдруг все стихло.

— Милостивый лик, говоришь, — услышал он чистую английскую речь и резко обернулся.

На выступе камня в тени сидел юноша. Совсем молодой, черноволосый, с бледным длинным лицом, он улыбался широкими губами, смотря Джеймсу прямо в глаза. Одежда его была из серебра, и Джеймсу показалось, что она покрыта серебряными чешуйками. Неуловимо похожий на змея, юноша легко поднялся на ноги.

— Нук?

— Нук, — кивнул тот, — а кого ты собирался увидеть, вызывая меня таким смешным способом?

Острые серебряные

глаза смотрели на Джеймса, пугая его. Казалось, странный тип читал его душу, как отрытую книгу.

— Зачем же ты хотел видеть меня? — спросил он и вдруг задорно рассмеялся.

Джеймс растерялся. От общения с этим странным существом, совсем не человеком, мороз сжимал сердце.

— Я… я ученый. Я хотел видеть тебя, чтобы понять, существуешь ли ты на самом деле или все это сказки…

— О… — Нук замер, — обычно все хотят золота. А ты не хочешь золота?

Джеймс дернул плечом.

— Нет. Не хочу. Я хочу понять тебя. Кто ты?

Нук снова рассмеялся и взобрался на трон, закинув ногу на ногу. Джеймс был уверен, что слышал, как шелестит его серебряная чешуя.

— Нук и есть Нук, как ни крути, — он вздохнул и смотрел на Джеймса, положив локоть на каменный подлокотник, а голову на длинные белые пальцы, увитые серебряными перстнями.

Казалось, взгляд его проникал в самую суть Джеймса, читал его, как открытую книгу. А это же так и есть, вдруг понял Джеймс, и попытался отвести глаза от серебряных глаз юноши.

— Боишься, ученый? — спросил Нук, — да ты не бойся. Не хочешь золота, могу за усердие дать тебе то, что пожелаешь. Чего ты желаешь?

— Да ничего, — Джеймс вздохнул, — супругу ты мою не вернешь, а остальное у меня есть…

Жена его, прекрасная француженка Адель погибла несколько лет назад, пытаясь подарить ему сына. С тех пор Джеймс с головой погрузился в загадки истории, забывая о себе и о маленькой дочери, которую отправил в дом своей сестры.

— Хочешь, подарю тебе новую любовь, — легко прочтя его мысли проговорил Нук вкрадчиво, — забудешь старую, и сердце снова будет трепетать от одного взгляда прекрасных глаз.

— Не хочу, — Джеймс сжал губы, снова чувствуя ту боль, что старался не пускать в свое сердце.

— Тогда…

— Хочу знать, как звучал этот язык, — быстро проговорил Джеймс, чтобы остановить копание в своей голове. Казалось, взгляд Нука щекочет ему мозг, и чувство это было неприятное и необъяснимое. Джеймс достал бумажки с переводами и показал Нуку, — вот этот.

Нук взглянул на записи. Извернулся, как змей, взял бумаги в руку. И тут же в голове Джеймса зазвучали странные слова, звуки, переливчатые, безумные, звонкие.

— Это ерунда, — усмехнулся Нук, — но я знаю, чего тебе дать. Я уверен, что ты видел, как живут местные жители. Как труден их быт. Как тяжело им дается их хлеб… Ты знаешь, как облегчить их участь… ты много раз думал об этом!

Джеймс оторвал глаза от своих бумаг, которые Нук бросил к его ногам.

— Я дарую тебе возможность облегчить их жизнь, — сказал Нук и махнул рукой, — но и ты должен отблагодарить меня!

Да, об этом тоже писали в старых рукописях. Нельзя ничего просить. Нук потребует награды.