Но я люблю...
Шрифт:
По крайней мере, ноги у меня действительно длинные, усмехнулась она про себя, в который раз пожалев о том, что красивый загар остается для нее лишь несбыточной мечтой. Скорее всего, это свойство кожи Луси унаследовала от матери. Хорошо еще, что она не имеет веснушек, которыми с наступлением лета покрывалось лицо и плечи Аннетт.
Луси остановила тележку с поклажей напротив шофера, который почему-то начал хмуриться, и улыбнулась ему.
— Лусил Крептон — это я! — вежливо сообщила она.
Тот окинул ее долгим изучающим взглядом, от которого Луси стало не по себе. Она почувствовала себя так же неуютно,
Незадолго до посадки самолета Луси побывала в дамской комнате, где постаралась привести себя в порядок, чтобы спуститься с трапа в приличном виде. Но, несмотря на подновленный макияж, она была бледнее, чем обычно, а ее пышные кудри обвисли и казались влажными. Кроме того, под ее огромными и очень выразительными зелеными глазами залегли темные тени.
К счастью, джинсы Луси перенесли полет лучше, чем, если бы вместо них, к примеру, было платье или юбка. А ее любимый замшевый жакет успешно скрывал помявшуюся за время путешествия блузку. И все же, невзирая ни на что, Луси не покидало ощущение, что она одета небрежно.
Пристальный, изучающий взгляд шофера вызывал у нее раздражение. К счастью, тот вскоре поставил плакат на пол у ближайшей стены и протянул Луси руку, хотя на его лице по-прежнему не было и следа улыбки.
— Здравствуйте, мисс Крептон. Надеюсь, полет прошел хорошо? Я Патрик Маккинли. — Рука, сжавшая пальцы Луси, была крепкой и прохладной. — Мой шофер вчера подвернул ногу, поэтому я встречаю вас вместо него. Он ждет нас в машине.
Луси удивленно моргнула. Это и есть граф Маккинли? Дядюшка больного мальчика по имени Кен?
В первое мгновение она едва удержалась от того, чтобы не рассмеяться. Неудивительно, что он не похож на шофера. Но еще в большей степени этот человек не соответствовал образу графа, который рисовало воображение Луси. Она представляла себе Патрика Маккинли пожилым седовласым джентльменом с пышными усами, опирающимся при ходьбе на палку. А у его ног обязательно должна была находиться шотландская овчарка.
— Это очень любезно с вашей стороны, — ответила Луси, усилием воли прогоняя с лица усмешку и стараясь изобразить на нем вежливое выражение.
Она преуспела в этом, но граф Маккинли все же успел заметить смену выражений на ее лице. Его прямые темные брови сошлись у переносицы, и на мгновение Луси показалось, что он сейчас спросит, чем вызвана ее веселость. Но Патрик Маккинли, слегка пожав плечами, снял с тележки ее чемодан и поставил его у своих ног.
— Это все? — поинтересовался он.
— Да, все, — подтвердила Луси, радуясь тому, что в последний момент решила ограничиться лишь самыми необходимыми вещами.
Поначалу она собиралась везти гораздо больше поклажи, но, увидев неприкрытое изумление на лице Фреда, передумала и избавилась от всего лишнего. Сейчас с ней был лишь один элегантный коричневый чемодан из натуральной кожи, который она приобрела в расположенном поблизости
— Вижу, вы любите путешествовать налегке, мисс Крептон, — продолжил Маккинли.
Луси поперхнулась, мучимая желанием рассмеяться. Граф явно не заметил, как сильно оттягивает ей плечо нагруженная всякой всячиной сумка, иначе он не делал бы таких поспешных выводов. Однако и на этот раз Луси удалось сдержать смех, и вместо этого она лишь улыбнулась.
— Прошу вас, называйте меня просто Лу!
Тут не мог не улыбнуться Маккинли. Впрочем, улыбкой это можно было назвать с известной долей воображения, потому что уголки его красиво очерченных губ только слегка приподнялись.
— Американцы быстро отказываются от соблюдения формальностей, не так ли?
— Да, мы не большие приверженцы всех этих церемоний, — согласилась Луси.
Вместе с тем она невольно задалась вопросом, уж не шокирован ли ненароком граф. Ей почудился оттенок сарказма в голосе Маккинли, словно он не очень-то одобрял столь упрощенную форму отношений.
Подобие улыбки на его лице исчезло так же быстро, как и появилось. Вероятно, в повседневной жизни Маккинли придерживается того же формализма, как и в письме, решила Луси. Но если эпистола графа показалась ей довольно милой, то его манеры вызывали не столь приятные чувства. По правде говоря, они слегка пугали Луси. Тем не менее она не собиралась поддаваться эмоциям и напомнила себе, что Патрик Маккинли ничем не отличается от других людей и под его элегантным костюмом скрывается такая же плоть, как и у всех остальных.
— А как мне следует называть вас? — спросила она. — Как обычно называют графа?
Маккинли повел бровью, и в его глазах промелькнуло такое выражение, как будто он с самого начала ожидал подобный вопрос.
— Чаще всего к графу обращаются словом «милорд». Или «милорд Уэндейлский» в моем случае.
Сквозившая в словах Патрика Маккинли помпезность явно содержала оттенок вызова.
— На мой взгляд, подобные обращения режут ухо, — заметила Луси. — Как вам удается выдерживать все это? Скорее всего, дома вас называют просто Патриком. Или Падди. Или еще короче — Над. Но, как говорится, в чужой монастырь со своим уставом не ходят, поэтому я намерена придерживаться здешних обычаев. Меньше всего мне хотелось бы кого-либо обидеть, — добавила она.
Граф снова окинул ее странным взглядом.
— Вы никого и не обидите, — медленно произнес он.
В следующее мгновение его глаза остановились на кольце, поблескивавшем на пальце Луси.
Она заметила это, и в ее голове внезапно пронеслась одна несуразная обескураживающая мысль. Мгновенное видение было настолько нелепо, что Луси покраснела. Маккинли вновь перевел взгляд на ее лицо, и она взмолилась про себя, чтобы он не заметил, как пылают ее щеки.
— Вы можете называть меня Патриком, если так вам будет удобнее, — галантно произнес граф. — Идемте. — Он поднял чемодан и взял Луси под локоть. — Должно быть, вы устали с дороги. Я отвезу вас в свой дом в Глазго, где вас накормят и устроят со всем возможным комфортом. Затем во второй половине дня мы отправимся в больницу, чтобы вы познакомились с Кении.