Ночь дракона
Шрифт:
В течение следующего получаса Алесандр успел опросить полуглухую бабку, сидевшую на завалинке и посетовавшую, что «молодежь нонче вовсе распоясалася», и означенную молодежь в лице пацана лет десяти. Мальчишка долго и красочно рассказывал, что из подвала купца Дордона по ночам доносятся подозрительные стуки и квохтанья; что однажды брат его приятеля видел, как кто-то в корчме продавал драконье яйцо; что цыплята тетки Селины на самом деле – заколдованные лягушки и что рыжий Хнопарь, который в прошлом месяце хотел записаться в герцогскую дружину, каждое полнолуние залезает на печную трубу и орет, как мартовский
– Кто таков? – неожиданно услышал Хорт у себя за спиной.
Он собрался было резко развернуться, но какое-то чувство заставило Алесандра двигаться исключительно медленно и плавно. Впрочем, не какое-то. Это было чувство приставленного к спине длинного полуторного меча.
Хорт все-таки обернулся, оказавшись теперь лицом и к лезвию, и к владельцу меча. Незнакомец сидел на рослом вороном коне. Шлема на всаднике не было, и Алесандр столь же медленно, как до этого поворачивался, улыбнулся, глядя в неприветливые светло-зеленые глаза под кустистыми бровями.
– Кто таков, откуда взялся и что тут выведываешь? – соблаговолил повторить вопрос обладатель бровей, коня и меча.
– А с кем имею честь?.. – поинтересовался Хорт, не убирая улыбку с лица.
– Он еще разговаривает! А с чего ты взял, что твоей чести достаточно, чтоб со мной беседовать?!
Улыбка Хорта осталась на прежнем месте, но тепла в ней теперь было не больше, чем в небольшом айсберге. Не прикасаясь к оружию, он осторожно вытащил из-за пазухи помятый свиток и показал его рыцарю. Прочесть руны на таком расстоянии тот, естественно, не мог, но печати, несомненно, разглядел. Во всяком случае, его меч-полуторник вернулся в седельные ножны.
– И что же в наших краях понадобилось представителю самого Верховного короля? – холодно спросил рыцарь.
– Для начала назовитесь, – ответил Хорт, – чтобы я знал, кто именно оказал помощь королевскому представителю. Или не оказал…
– Сэр Пикерелл, – мрачно отозвался рыцарь, – к услугам Его Величества.
– Алесандр Хорт, к вашим услугам. Так, барон, не видели ли вы в последнее время каких-либо подозрительных личностей? Дело это государственной важности. Была украдена… некая реликвия, обладающая большой ценностью, и я имею основания полагать, что похититель скрывается в ваших краях.
– Не могу назвать вам никого. Но если у меня появятся подозрения, я вам их сообщу. Впрочем, – недобро усмехнулся рыцарь, – я слышал, что есть некая женщина, что живет сама по себе, без мужа, мало с кем общается и постоянно ходит в лес одна. Полагаю, вы легко ее найдете, расспросив местных жителей.
– Благодарю за совет, барон. А скажите, почему такой человек, как вы, лично патрулирует улицы какого-то заштатного селения?
С губ Пикерелла уже было готово слететь что-то вроде «не твоего ума дело», но он сдержался.
– Долг каждого члена Ордена хранить порядок в землях герцогства, – холодно ответил он. – Прощайте.
– Буду ждать сведений, – напоследок напомнил Хорт, обращаясь уже к спине всадника, прикрытой черным плащом с белым крестом. – Подумать только, – добавил он уже про
В ставню комнаты Хорта гулко ударил камушек. Алесандр открыл глаза и некоторое время смотрел в потолок. Он помнил, как прилег на минутку, как закрыл глаза, а потом вроде бы сразу открыл. Свечной огарок, который он оставил на стуле, сгорел примерно наполовину. Освещенные его пламенем на потолке, далеко не блистающем белизной, сидели наглые рыжие комары, пребывавшие, судя по всему, в сытом отупении. Их вновь прибывшие собратья жизнерадостно гудели, выражая надежду на скорую трапезу. Хорт сел на постели, прихлопнув пару наиболее активных кровопийц, и сунул ноги в сапоги.
В окно снова ударил камушек – побольше. Хорт отпер хлипкую задвижку и распахнул ставни.
– Вставайте, сударь, – негромко позвала его снизу Огнеда, – у меня к вам дело.
Алесандр наскоро поплескал в лицо водой из какого-то сосуда, по недоразумению называемого кувшином (гончар, его сотворивший, возможно, задумывал вылепить конную статую, но был беспробудно пьян, и в результате его фантазии хватило только на лошадиное копыто и примерно полтора уха – никак иначе странную форму горла кувшина Хорт интерпретировать не мог). Чуть затхлая, но прохладная вода произвела, однако, желаемое бодрящее действие, и через минуту Алесандр вышел на улицу. Здесь было светлее, чем в доме: солнце уже скрылось за горизонтом, но небо продолжало гореть закатными красками, постепенно переходящими в желтый, а затем в нежно-зеленый цвет.
– Добрый вечер, Огнеда, – поздоровался он.
– Вот именно, что вечер, – укоризненно заметила девушка, – горазды же вы спать, Алесандр! А ночью-то что делать будете?
– Кто спит, тот обедает, – проворчал Хорт. – А поскольку я так и не пообедал, пришлось компенсировать еду сном.
Он отметил, что девушка одета теперь иначе: на ней были высокие сапоги из мягкой кожи и облегающее фигуру платье с длинными боковыми разрезами, неодолимо привлекающими его внимание. Мысленно дав себе затрещину, Хорт усилием воли оторвался от созерцания стройной девичьей ноги и перевел взгляд на лицо собеседницы.
– Если вы собираетесь ужинать, я подожду, Алесандр, – девушка выждала точно отмеренную паузу, чтобы Хорт успел подумать о какой-нибудь простой, но сытной еде вроде отбивной с картошкой, – кажется, я нашла того, кто вам нужен.
– К…как? – образ ужина рассыпался и рухнул в небытие.
– Если позволите, я не буду объяснять. Просто не смогу. У меня свои… методы. Уж попробуйте поверить мне на слово, – она обезоруживающе улыбнулась, – и, если это у вас получится, могу показать, где он… хм, живет.
И они отправились в путь – сперва по улице городка, потом Огнеда свернула в какой-то проулок между двумя позеленевшими от времени заборами. Проулок вывел их на околицу. Девушка остановилась на мгновение – Хорту потребовалось некоторое усилие воли, чтобы удержаться и не налететь на нее случайно, – и решительно повернула направо. Под низкими ветвями разлапистых вязов сумерки сгустились. Алесандр, сосредоточившись на деле, мысленно отмечал проделанный путь, ориентиры и количество поворотов, пока Огнеда не остановилась перед стоявшим совсем на отшибе старым домом, окруженным давно и безнадежно заброшенным садом.