Шрифт:
Утка, похожая на стеклорез
Андрей Пермяков родился в 1972 году в городе Кунгуре Пермской области. Поэт, прозаик, литературный критик. Окончил Пермскую государственную медицинскую академию. Публиковался во многих журналах и альманахах. Живет во Владимирской области, работает на фармацевтическом производстве.
Закат
Здесь немного иначе спрашивают курить —
безобидно и c выдохом говорят: «Дымишь?»
Ты «Парламента аквы» ему даёшь,
ты ещё поболтать чуть меньше минуты стоишь.
Справа домики, где вроде бы можно жить,
но вперёд — там серьёзная белая тишь,
и до самой до Клязьмы сплошь.
А за Клязьмою волки неаккуратные воют,
а немного южнее Див, вероятно, плачет
(нет, зимою не плачет, конечно, но к маю — может).
А в груди такое смешное скачет,
и такое сплошное скользит по коже,
что совсем никому говоришь: «Ты — тоже».
И об острые ёлки поранилось солнце большое.
Небольшой метатекст
Человек ходил по угасавшей Империи.
С интересом смотрел на то, как приходят Другие.
Рассуждал с предстоящими о пагубе и сильном безверии.
Любил белоногую девочку из маленькой Киликии.
Дороги вели в свои номерные Римы,
а в Римах ему получались непременные драмы.
Человеку хотелось найти указатель «мимо»,
но знаки на трассах всегда говорили: «прямо!»
После очередной сильно мучительной гибели
(часто нелепой, без исключений – смешной),
белый дежурный, заполнив карточку
отправлял его снова в Империю, казавшуюся самой большой.
Говорил, хоть вообще-то и не положено
(белые ходят под очень пристрастным доглядом)
«Ты всё забудешь, конечно, но только не бойся ножика,
бойся, что девочки из Киликии не окажется рядом».
Иногда получалось спастись из водоворота
Совсем ненадолго, на «можно ещё погулять немного?»
Любая игра с Империей – игра на одни ворота.
А защищает ворота вот эта вот – белоногая.
Улица перетекает в улицу
Вознесенская, Богоявленская, Крестьянская.
Затем Октябрьская, Красноармейская, Рабоче-Крестьянская.
Далее постепенно: Улица Генерала Баранова, Улица Винникова
(был такой замечательный местный строитель хрущёвок,
ему по сей день многие благодарны).
Рабоче-Крестьянская улица оставалась самою собой,
поскольку сначала пряталась на окраине,
затем шла на выезд из города,
но на самом излёте эпохи вдруг сделалась улицей Вересаева –
он проживал тут немного, установили местные краеведы.
Однако, некий короткий миг, с точки зрения улицы – всего ничего,
менее года с четвертью, вторая из улиц успела побывать Берлинштрассе.
Товаркам не повезло совсем, они были Гитлерштрассе и Комендантштрассе,
о чём жители сразу забыли, конечно.
Но вот на улице Винникова (бывшей Богоявленской, бывшей Красноармейской,
немного совсем Берлинштрассе)
ближе к исходу июня, когда в запоздавшее лето
ещё отцветает сирень, появляется едва уловимый аромат лип,
совсем непохожий на густой аромат местных лип.
Будто, как написал тот, чьим именем названа предпоследняя из упомянутых улиц,