Обычный колдун

Марк опоздал на вечеринку. Два пациента, поступивших в последнюю минуту, и срочный звонок от потенциального самоубийцы поломали его график, так что, когда он наконец приехал, только несколько человек сидели в гостиной посреди того, что несомненно оставит после себя след. Глория вспомнит об этом позднее, нет сомнений. Она и Билл были щедры, но одной щедрости недостаточно, чтобы привести все в порядок. Она сжала его руку, когда он вошел в квартиру.

— Марк! Рада тебя видеть. Я уж думала, ты не придешь.

— Прошу прощения, —

извинился он. — Сандра еще здесь?

— Она разговаривает с доктором Лафаржем. — Глория снова сжала ему руку. — Когда же наконец это случится, Марк?

— Как только я смогу убедить ее в том, что, выйдя за меня замуж, она получит достаточную компенсацию за ту мишуру, которой, как она полагает, ей будет не хватать, если она согласится на этот шаг. — В голосе его чувствовалась горечь.

Он несколько смягчился, когда Билл сунул ему в руки бокал.

— Спасибо.

У Билла была хорошая память. Вермут и джин были в той пропорции, которую он любил, и которая ему требовалась. До них доносился приглушенный шум голосов из группы гостей в углу, неразборчивые обрывки фраз, затем голоса стали тише, словно разговор пошел о тайных и секретных вещах. Все замолчали, когда Марк направился к ним.

— Марк! — Сандра встала и пошла ему навстречу, подставляя щеку для поцелуя. Это была совсем молодая, очень привлекательная девушка, бледная кожа и черные густые волосы придавали ей сходство с итальянской Мадонной.

— Как я рада, что ты все-таки пришел, дорогой. Я хочу тебя познакомить с моими друзьями.

Марк стоял, чувствуя себя не совсем в своей тарелке, когда она присвоила ему титул, на который у него не было никаких прав. Похоже, она все никак не поймет, что психиатр и психолог — это не одно и то же, и что первое требует медицинской степени, которой у него не было.

— Джим Тейлор, инженер, — быстро говорила она. — Сэм Клейн, реклама. Лорна Ламбер, медиум. Рэм Рута продает антиквариат из Индии. А это… — она сделала многозначительную триумфальную паузу, — доктор Лафарж.

Марк невзлюбил его с первого взгляда — он слишком походил на Мефистофеля. Жидкие черные волосы, прилизанные к узкому черепу и нависающие над высоким лбом. Густые брови, слегка изогнутые вверх. Аккуратные усы и борода клинышком, смертельно-бледное лицо. Он — позер, угрюмо думал Марк, в его внешности больше искусственного, чем естественного.

— Доктор Конвей? — Его изящная рука оказалась неожиданно сильной при рукопожатии.

— Я не доктор. — Как обычно, когда Сандра его с кем-нибудь знакомила, Марк вынужден был объясняться. — Я обычный врач. У меня нет степени. Сандра всегда делает эту ошибку.

— Понятно. — У него были черные, глубоко посаженные глаза. — Обычная ошибка. Я-то сам доктор философии. — Его глаза сузились. — Мы ведь встречались раньше, мистер Конвей.

— Не припоминаю. — Марк напряг память. — Нет. Мне кажется, мы с вами не встречались.

— Уверяю

вас, — настаивал Лафарж. — Возможно, вы обо мне все-таки вспомните, и очень скоро.

Группа образовалась вновь, кое-кто сидел, словно ученик, в ногах у Лафаржа, забыв о своих коктейлях за разговором, который вращался вокруг одной темы. Эту тему Марк нашел просто неприятной..

— Хотел бы я найти хоть одного человека, который извлек пользу из знаний в области таинственного, — сказал он. — Я не имею в виду тех, кто разбогател, потворствуя капризам любопытных. Относясь со всем должным уважением к подлинно мистическому, мне кажется, что они заплатили слишком высокую цену за спокойствие их разума.

— Какую, например? — поинтересовался Лафарж.

— Уход от реальности. Надо воспринимать мир таким, какой он есть. Бегство от него может иметь только один конец.

— По-вашему, стало быть, все мистики — сумасшедшие?

— Они — не нормальные. Это основание предположить ненормальность.

— Может быть, вначале следует определить, что же такое «ненормальность»? — мягко вмешался Рэм Рута.

Лафарж заговорил прежде, чем Марк мог ответить.

— Есть много дверей, в которые можно войти в поисках знаний. Нелегко определить, за какой из них находится истина.

— И вы, разумеется, нашли правильную дверь?

Если Лафарж и уловил иронию, то никак этого не показал. Он улыбнулся, открывая слишком белые, слишком острые зубы.

— Думаю, что да, мистер Конвей.

— Черная магия, вероятно?

Снова улыбка, но без намека веселости в ней. Марк почувствовал, как Сандра предупреждающе сжала ему руку. Ему было неприятно, что этот самодовольный осел произвел такое впечатление на Сандру.

— Черная магия, мистер Конвей? Могу я спросить, что дало вам повод прийти к такому заключению?

На мгновение Марк испытал искушение сказать ему правду. Лафарж не первый среди тех, кто пытается получить могущество с помощью имитации. Легенда о Фаусте на многое может ответить. Слишком много слабаков после демонстрации внешней силы пытались подражать небезызвестному принцу Тьмы.

— Я встречался с теми, кто делал подобные утверждения, — сказал он осторожно. — Многие из них — мои пациенты.

— Понятно.

В смягченном освещении глаза Лафаржа, казалось, горели внутренним огнем.

— Скажите мне, мистер Конвей, — сказал он, — если бы к вам пришел пациент, пострадавший при проведении химических экспериментов, стали бы вы высмеивать химию?

— Конечно, нет. — Марк разгадал ловушку. — Аналогия не корректна.

— Разве? — Лафарж пожал плечами. — Многие с вами не согласятся. Но, к вашему сведению, истинное знание имеет к черной магии такое же отношение, как медицина к кровопусканию. Не станете же вы возражать, что иногда полезно пустить кровь больному?