Одержимый: Книга третья
Шрифт:
— О, вы так считаете? Отчего же? — окончательно расслабляясь и пригубливая вино из чудом не раздавленного во время вспышек ярости бокала, изобразил я удивление.
— Да хотя бы потому, что я ни за что не стала бы использовать возникшую связь для чего-то кроме магических действий, — простодушно пояснила Кейтлин. И глубокомысленно выдала, глядя на меня: — А как поступят другие, учитывая что кое-кто весьма и весьма смазлив собой… Не знаю-не знаю…
— Это вы к чему ведёте? — едва не подавился я вином.
— Ну как же, — удивлёно посмотрела
— Не, это-то мне понятно, — перебил я Кейтлин. — Мне неясно какие-такие другие? Когда, во-первых — о моём уникальном даре знаете только вы, а во-вторых — Ритуал Единения запрещено проводить над людьми.
— Стайни, — вздохнула ласково улыбнувшаяся мне леди. — Ну не прикидывайся ты дурачком… Тебе это так не идёт… — И посерьёзнела. — Что узнала я, не задаваясь в общем-то такой целью, легко узнают и другие Одарённые. После чего ты быстренько станешь чьим-нибудь фамилиаром… Без разговоров. Ведь твоё мнение по этому вопросу готова принимать во внимание только я… А что касается запретности этого ритуала… На этот случай есть такое понятие — государственные интересы. Не приходилось сталкиваться?
— К счастью нет, — угрюмо буркнул я. Уела меня Кейтлин, уела, что и говорить. Во имя государственных интересов проворачиваются вещи и куда как пожёстче, нежели всего лишь обращение свободного гражданина в целиком зависимого от воля своего господина фамилиара. Так что надеяться на защиту закона в моём положении просто глупо. Как прознают власти о моих способностях, так и закончится моя свободная жизнь. Всё как ди Мэнс говорит…
— Ну, надеюсь и дальше не придётся сталкиваться… — отпустила эта улыбающаяся стерва откровенный намёк на то, что в случае принятия её замечательного предложения я буду ограждён от подобных неприятностей.
— Значит, или стирание памяти или ритуал? — решил я уточнить диспозицию.
— Не совсем так, Стайни… — мягко поправила меня Кейтлин. — Или стирание ненужных воспоминаний, а затем ритуал, или мы обходимся без вмешательства в твою память и сразу переходим к главному…
— Даже так? — криво усмехнулся я.
— Да, именно так, — якобы с сожалением произнесла леди, разводя руками. И на всякий случай добавила: — Ну и ещё разница в том, что в первом случае, у тебя не будет выбора, чьим ты станешь фамилиаром.
— Леди, а вы не забыли о чём я вас предупреждал?.. — сощурился я. И напомнил ей: — Если хотя бы только попытаетесь… — А когда девушка нахмурилась, покрутил левой рукой в воздухе, и задумчиво осведомился: — Не кажется ли вам, что всё это как раз таки и смахивает на попытку сделать меня своим фамилиаром?..
— Да с чего ты взял? Я ведь ни к чему тебя не принуждаю. Ты полностью волен в своём выборе, — изобразила удивление демоница. Замолчала. Бровки сдвинула, видимо задумавшись, а затем просияла: — Всё это можно сформулировать так,
— Может и мне вас, того, из плена иллюзий вызволить? — ядовито осведомился я. — А то мне кажется вы забываться начинаете, со своими замашками величайшей магессы этого мира.
— А я и есть величайшая магесса этого мира, — тонко улыбнулась Кейтлин. И приподняла бровь: — Или ты считаешь, что я переоцениваю свои силы?
— Ну… как по мне, так с вами частенько такое происходит, — хмыкнул я, припомнив не один такой случай, когда ди Мэнс села в лужу недооценив своего противника.
— Вот как… — задумчиво протянула девушка. И попросила меня: — Протяни, пожалуйста, руку, Стайни.
— Зачем? — насторожился я.
— Один забавный фокус покажу, — ответила безмятежно улыбающаяся стервочка.
Помявшись чуть, я всё же выполнил её просьбу — вытянул над столом руку. А Кейтлин потянулась ко мне своей, на пальчиках которой потрескивали крохотные голубые искры.
— Тебе же по силам погасить слабенький молниевой разряд? — уточнила магесса, остановив движение своей руки в паре дюймов от кисти моей.
— Да, разумеется, — кивнул я стремительно трансформируя ауру на отдельном участке тела.
— Отлично, — воодушевленно произнесла демоница и коснулась одним пальчиком меня. С громким треском и неслабой вспышкой голубые искры перескочили на меня и погасли, целиком поглощённые моей аурой.
— А… — растерянно произнёс я, предпринимая безуспешные попытки пошевелить словно окаменевшей рукой.
— А это активировалось скрытое под оболочкой грозового разряда заклинание «Ограниченного паралича», — промурлыкала обворожительно улыбнувшаяся мне Кейтлин. И с превосходством спросила: — Так кто из нас переоценивает свои силы, Стайни?
— Надолго меня это не задержит, — с угрозой предупредил я её, прикладывая максимум усилий для того чтоб вернуть конечности подвижность.
— Да, конечно, — кивнула магесса, одним жестом развеивая своё заклинание. И продолжила: — Я просто хочу, чтоб ты понял, что твой Дар не даёт тебе абсолютную неуязвимость от магии…
— Я это и так хорошо сознаю, — буркнул я, потирая чуть онемевшую кисть.
— Увы, незаметно, — недовольно произнесла ди Мэнс. И пояснила: — Незаметно, что сознаёшь… Иначе, понимая, что противопоставить мне что-то ты не в силах, не смел бы угрожать.
— Это не угроза, а обещание вкупе с предостережением, — возразил я.
— Стайни, никогда не давай обещаний, которые не можешь сдержать, — озвучила Кейтлин одно мудрое высказывание. После чего с некоторым превосходством заметила: — Мне же даже не нужно создавать заклинания, чтоб вырубить тебя — достаточно ударить чистой стихией и ты продержишься до той поры пока не заполнится накопитель на твоём браслете. А камешек там ма-аленький совсем…
Задумчиво покосившись на левую руку, я поправил рукав рубашки, пряча свой браслет от чьих-то слишком проницательных глаз.