Огненный омут

Вилар Симона

При этом епископ Шартрский Гвальтельм принял вид мученика, возведя очи горе, и согласно кивнул.

– Мы избрали Шартр, так как это один из наиболее укрепленных городов, где Роллон может застрять надолго, пока Рауль приведет войско из Бургундии, а Эбль – из графства Пуатье. Мы окружим Нормандца и вынудим принять наши условия – то есть креститься и принести герцогу Парижскому вассальную присягу. Так, что видите, наши желания совпадают, Франкон, и вам нет смысла отказываться от нашего предложения.

Франкон задумчиво пожевал губами.

«Они хотят прослыть крестителями Ру, особенно Робертин. Ведь тогда его престиж во Франкии превзойдет авторитет самого короля Карла, а рвущемуся к власти Роберту

только этого и надобно. И мне не стоит даже спрашивать, известно ли об этом сговоре Простоватому. Здесь своя игра. Однако при чем здесь Эмма? Ее охраняют, как зеницу ока».

Когда он задал этот вопрос, Ролло поглядел на него со снисходительной улыбкой.

– Если Эмма из Байе окажется в Шартре, Роллон наверняка последует за ней. Всем известно, какова его привязанность к этой женщине. Вот мы и надеемся с вашей помощью похитить Эмму.

– При моей помощи? Не ослышался ли я? – Франкон оторопело поглядел на собравшихся. – Но знаете ли, господа, у меня еще не пропало желание сохранить голову на плечах, ибо, сдается мне, ее место именно там.

– Святые кости! – подскочил Эбль. – Я ведь говорил, что этот поп струсит и забудет все свое красноречие, едва коснется его самого. На деле он хочет, чтобы мы без него выгребали горячие каштаны из золы!

Теперь Роберт улыбнулся – улыбка была нехорошая, почти угрожающая. Не сводя глаз с Франкона, герцог заметил, что если тот не желает, чтобы его речи на соборе дошли до Ролло – он примет их условия и продумает, как увезти из Руана Эмму. Ну а там уже их забота, как укрыть женщину в Шартре и подготовиться к обороне.

Франкон лихорадочно соображал. Нет, он совсем не желает, чтобы Ролло уличил его в предательстве, как и в попытке похищения его жены. Пожалуй, в похищении и был какой-то смысл, но эти люди не понимали, что Ролло недоверчив и проницателен, как царь Ирод, и у него просто нюх на измены. Франкона прошибал пот при одной мысли, что его могут в чем-то заподозрить.

Он воспользовался первой пришедшей в голову мыслью и, перебив Роберта, стал говорить, что идея с похищением Эммы не так и хороша уже потому, что в браке Ролло с Эммой из Байе не все ладно, они ссорятся и она нередко заявляет, что покинет мужа. Поэтому ее внезапное исчезновение может быть расценено им как побег. А тогда Ролло, не имеющий привычки прощать предательства, вряд ли согласится срывать план завоевания Франкии ради того, чтобы очертя голову вести своих людей к хорошо укрепленному Шартру.

Закончив речь, Франкон был удовлетворен тем, как скисли лица собравшихся. Однако Роберт оставался невозмутимым.

– А если Эмма исчезнет вместе с наследником?

Франкон только заморгал.

– Воистину, вы говорите невозможные речи, мессир. Гийом Нормандский еще дитя, но вместе с тем он пока наша единственная надежда, что когда-нибудь Нормандия станет христианской. К тому же я не мыслю, как вы хотите похитить жену Ролло, да к тому же еще с младенцем.

Возможно, он сказал это излишне запальчиво, ибо если судьба Эммы его не очень-то волновала, то этот мальчик, его крестник, был дорог епископу не только как христианин, но и как ребенок, к которому он прикипел всем сердцем.

В это время Далмаций повернулся к Роберту.

– Я думаю, настало время ознакомить преподобного епископа Руанского с нашим планом.

Герцог согласно кивнул, сплел пальцы, пристально глядя поверх них на Франкона темными глазами.

– С вашей легкой руки, преподобный, условием нынешнего моего перемирия с Роллоном, стало возвращение в нормандский монастырь Святого Адриана мощей этого мученика [23] . И я собираюсь вернуть их, но при условии, что вы, как глава нормандских христиан, организуете шествие в Эврё,

куда и будут доставлены мощи. Подобное не вызовет у Ролло особых подозрений, но вам следует уговорить Эмму принять участие в крестном ходе. И она должна будет взять с собой сына. Дальнейшее уже не будет зависеть от вас.

23

Во время набегов викингов монахи, покидая обители, увозили мощи святых, что влекло за собой падение престижей монастырей и, следовательно, их обнищание.

Франкон перевел дыхание. В том, что предложил Роберт, лично для него не было ничего опасного. И он согласно кивнул, хотя про себя уже решил сделать все, чтобы Эмма не брала с собой Гийома. Однако теперь епископу стало любопытно, как же они задумали совершить похищение самой женщины, ибо маловероятно, чтобы жена и сын конунга отправились в путь без надлежащего эскорта и внушительной охраны.

– Дело в том, достопочтимый отец Франкон, – начал Роберт, – что у нас есть человек, который сможет выманить Эмму с ребенком в лес, где мы будем ожидать ее.

Помимо воли Франкон покосился на Ги Анжуйского, однако тот сидел потупясь. «Нет, этот не чета Роллону. Эмма не станет рваться к нему от горячо любимого супруга».

Но тут Роберт обратился к жене:

– Думаю, настало время познакомит епископа Руанского с дамой из Этампа.

Франкон был несколько озадачен, что герцог отдал распоряжение привести «даму из Этампа» не обычному прислужнику, а собственной жене. Это могло означать, что либо сия дама близка к чете Робертинов, либо что герцог желает, чтобы как можно меньше людей знали о ее присутствии здесь.

Франкон ощущал на себе взгляд Робертина, прямой, испытывающий. Даже при неровном освещении от горящих в чашах на треногах огней это было заметно. А рядом нервно перебирал четки Ги Анжуйский. Франкон даже на расстоянии чувствовал его напряженность. Этот, пожалуй, наиболее других заинтересован в похищении Эммы. К пище не притрагивался, в то время как Эбль, Герберт Вермандуа и остальные продолжали спокойно трапезничать.

Самым невозмутимым и словно бы не реагирующим на происходящее казался сидевший подле Роберта аббат Далмаций, полусвященник, полувоин, хороший стратег, но плохой поп, человек невежественный, но обаятельный и неглупый. Недаром Робертин сделал его своим приближенным и доверил ему командование большинством своих вавассоров [24] . Сейчас Далмаций невозмутимо жевал изюм и даже дружелюбно подмигнул наблюдавшему за ним Франкону.

24

Вавассоры – служилые люди, наемники в войске сеньоров.

Наконец сзади послышался шелест одежды. Вернулась герцогиня Беатрисса, а за ней из полумрака появилась высокая женщина, которая двигалась так плавно, словно плыла. Ее длинная, почти до колен, пенула [25] была темного цвета, как у монахини, и это сходство усиливал большой серебряный крест на груди. Лицо почти скрывал капюшон. Приблизившись, женщина поклонилась епископу, взяла его руку в свои, приникнув губами к перстню.

– Отец мой, благословите.

Франкон вздрогнул. Он узнал этот низкий тягучий голос, скандинавский акцент, но все еще словно боялся поверить своей догадке. И когда женщина подняла к нему лицо, невольно перекрестился.

25

Пенула – накидка-пелерина с мягким капюшоном. Святых и Богоматерь в произведениях живописи обычно изображают облаченными в пенулу.