Огонь из пепла
Шрифт:
– Лиль! – зло сказала я. – Может, дойдем домой вместо оскорблений?
Он повернулся ко мне.
– Оскорблений? Прошу прощения, Ваше высочество, но вы ничего не знаете. Или он рассказал вам среди флирта и выпивки, почему мы больше не можем звать его Тео?
Ро резко развернулся, обхватил меня рукой и пошел прочь от брата. Но Лиль не успокоился.
– Все не стоит на месте, Тео! Ты такой же везде, не только здесь!
Я спотыкалась рядом с Ро, боролась с желанием оглянуться. Большая часть тумана в голове пропала от страха, но мир все еще был размытым
Когда дом его дяди появился из темноты, Ро прислонялся к моему плечу, его ноги задевали тропу. Мы поспешили по ступенькам, я открыла дверь.
Я не хотела поднимать его и дальше, он сильно покачивался, так что я устроила его на старом диване у стены. Лампа тускло горела в подставке над ним. Я заставила Ро лечь на выгоревшую подушку.
– Прости, - сдавленно сказал он.
– Тише, - сказала я, сердце колотилось. Во мне смешались смятение и догадки. Я теребила изумрудный шарф, загрубевший от крови, убрала его от пореза на его лбу. Я прикусила губу – зрелище было пугающим. Его кожа опухла, края раны были открытыми. – Где кухня? – спросила я, стараясь звучать ровно. Я не знала, что делать с кровью. – Где я могу найти полотенце и воду?
– За углом дальше по коридору.
Я поспешила туда, край порванного платья подпрыгивал, как мои нервы. Очаг в кухне был завален, я пошевелила угли и устроила чайник среди них, надеясь, что он нагреется. Я искала чистые полотенца и нашла немного ткани, которой обматывали сыр. Я свернула их. Я не знала, сколько бинтов осталось, из-за моей руки и цикла Джеммы. Но это подойдет. Я услышала, как хлопнула входная дверь, тяжелые сапоги пошли по лестнице. Лиль вернулся. Его шаги двигались над нами, потолок скрипел от этого. Я слышала, как он открыл дверь комнаты. Он хотел разбудить Джемму.
Он собирался уходить.
Я забрала чайник и ткань и поспешила к дивану. Ро прижимал шарф ко лбу.
– Кровь все еще течет, - прошептал он.
– Да, - сказала я, промачивая полотенце теплой водой. Я убрала его руку и протерла окровавленный лоб. Реки к морям, повезло, что маска не задела его глаз. Я подумала об Арлене с его повязкой. А потом взяла себя в руки, протирала порез на его Глове, вспомнила другую картинку Арлена – его лицо в крови от того, как он не рассчитал ныряние к Коричневому дну, и от этого под его правым глазом остался шрам. У него тоже была открытая рана, и им пришлось замотать половину его лица бинтами, а еще…
– Ро, - сказала я. – Думаю, нужно зашивать.
– Неудобно.
– Может… я могу кого-то позвать? Неподалеку есть целитель?
Сверху заскрипели половицы от двух пар ног. Джемма проснулась. По дереву скрипнул сундук.
– Неподалеку – нет. И все на Первом огне, - он поерзал и коснулся опухлого лба. – Все хорошо, куколка. Я буду в порядке…
– Не зови меня так, - я резко вдохнула. Кровь все текла из пореза. Я убрала его руку к его колену. – Не трогай. Я вернусь.
Я побежала по лестнице. Лиль спускался с сундуком Джеммы в руках. Я бросилась в свою комнату. Все лежало, как я его бросила. Пол у столика все еще был
Рядом с Ро я плеснула бренди на ткань.
– А, бренди, - сказал он. – Всегда путает мысли.
– Тихо, - сказала я и прижала ткань к его лбу. Я не совсем понимала, что делала, и его глупые шутки были неуместны. Я протирала его рану. Он вздрогнул.
– Огонь факела! – воскликнул он, потянувшись к бутылке. – Большие зубы крокодила в огне, как же больно, - он открыл бутылку и сделал большой глоток.
– Замри, - я промыла порез, радуясь, что беспечность еще кружила во мне. Я бы не набралась смелости попробовать это, будучи трезвой. Я взяла аптечку и выбрала самую хорошую иглу.
– Ты уже это делала?
– Конечно, нет, - рявкнула я. Я вставила нить. Он крутил бутылку, сделал еще глоток. Я склонилась, глядя на рану, пытаясь понять, откуда начать.
– У тебя красивая шея, - сказал он. – Очень тонкая. И без волос теперь…
– Ложись, - сказала я, забрала у него бутылку и поставила на пол.
Он вздохнул и прижал голову к подушке. Я поднесла иглу к его лбу, сжав нижнюю губу зубами. Я прижала другую руку к его щеке. Не выжидая больше ни секунды, я прижала иглу к его коже.
Я ощутила, как он напрягся под моей рукой, но он молчал. Я не посмела перевести взгляд от работы и увидеть его лицо, я начала, и останавливаться нельзя было. Я осторожно потянула, пытаясь соединить края раны, сделала еще стежок.
«Ткань, - яростно думала я. – Порез на тунике. Порвался шов», - я вытянула нить и сделала новый стежок.
– Я слышу это, - сказал он. – Это ужасно.
– Твои слова не помогут, - сказала я с дрожью. – Тихо.
Я была рада, что каждый стежок закрывал порез все плотнее. Кровь вытекала из раны, и я вытерла ее тканью. Он смог схватить бутылку бренди и поднесли ко рту. Я сделала еще два стежка.
– Думаю, ты хочешь объяснения, - сказал он. – Насчет слов Лиля.
Да, но это могло подождать.
– Сейчас я хочу, чтобы ты замер.
Дверь дома открылась, Лиль ворвался по лестнице, гремя на весь дом. Я слышала, как он пошел в мою комнату.
– Гиди Акацали, - сказал Ро, и я замерла, решив, что он в бреду.
– Что?
– Алькоранец, управлявший заводом, когда мы с Элои там работали. Который никогда не выключал печь. Гиди Акацали, - он рассмеялся. – Странные у них имена, да? Произносить неудобно. Хотя, мне ли говорить, - он рассмеялся снова, сделал еще глоток. Я забрала бутылку и отодвинула ее подальше.
– Потише, - сказала я. – И замри.
Он меня словно не слышал.
– У меня был день выходного после того, как Элои зажарился, как картошка, - я поняла, что разговор отвлекает его от моей работы. – Почтальону больше не дали бы. Я вернулся на работу, и мне нужно было передать письмо от Акацали другому управляющему. И там был отчет о случае. Несчастном случае, - он рассмеялся, и я затянула стежок слишком сильно.
– Замри, - сказала я, прижав ладонь к его груди. Он опустил сверху ладони, словно читал мне стихотворения, а не худшие воспоминания.