Огонь из пепла
Шрифт:
– Я это помню точно. Там говорилось: «Несчастный случай: взрыв в печи. Рабочий списан. Требуется новый рабочий, можно и без опыта. Г. Акацали». Он вручил мне это у двери домны. Я стоял там, у печи, где умер Элои, читал этот пергамент. Я не мог в это поверить – это был не взрыв! Он включил печь, пока мой брат был там, заливал железо в формы! Акацали злился. Он смотрел на меня. Просил идти. Он не узнал меня, Мона. Он не узнавал то же лицо, что было у безымянного рабочего, которого он убил за два дня до этого. Он не знал, кто умер в тот тень. Кто-то. Подумаешь. И я толкнул его в
Я невольно замерла.
– Ты…
– Я не хотел этого. Но, как и сказал, лишь вопрос времени, когда завод сможет убить тебя, особенно, если появляется шанс. Он рухнул туда! Загорелся! Это было ужасно. Он сгорел среди отходов. Никто не смог к нему подойти, так было жарко.
Дыхание жалило легкие, я задержала его, смотрела на порез. Он поднял мою руку и медленно поцеловал мое запястье. Я отдернула руку, прижала ладонь к его лицу, удерживая голову на месте. Еще пара стежков, и готово. И я смогу помыть руки, лицо и шею, смыть с себя эту ночь, все смятение и страх.
– Я убежал, – сказал он под моей ладонью.
– Тихо, - приказала я.
– Я бежал и бежал, но идти было некуда. Я нигде не был своим. И мне пришлось приползти к маме посреди ночи. Вся деревня была в хаосе – люди приходили к ней в тот вечер, искали меня. Думали, наверное, что я сбежал, иначе остались бы караулить у дома. Она собрала все наши деньги, немного еды, потащила меня в болото. Мы даже не смогли дождаться, пока зажжем погребальный костер Элои. Мы убежали в Лилу, скрылись в толпе. А еще мама перестала называть меня Тео. Робидью были и другие. Она нашла старое место, где снимала жилье, отправила Лиля в Беллемеру. У меня не было работы, как и у нее, и мы не могли содержать его обучение. Он оставил наставника. Сказала он думал, что мы покинули город от горя по Элои, а потом он услышал, что управляющий заводом в Темпере был убит, и все понял. Он всегда был умным.
Лиль спустился с моим сундуком. Он открыл дверь ногой и пропал в ночи.
– Это было глупо, - лепетал Ро. – Толкать Акацали. Я не первым терял на заводе кого-то. Никто больше не срывался. Это часть жизни. Миру нужна сталь. Сталь требует смертей.
– Готово, - сказала я. Я окинула свою работу взглядом. Я не знала, сделала ли все как опытный целитель, но стежки были ровными и аккуратными, рана закрылась. Я порылась в наборе и вспомнила, что ножницы остались на столике. Я склонилась и оторвала нить зубами.
Он приблизился и прижался губами к моей шее.
Я отдернулась.
– Ро! Клянусь…
– Я весь темный внутри, Мона, - сказал он. – Во мне нет Света.
– Ты пьян, - сказала я, запихивая все в швейный набор. Я спешно повязала его лоб тканью и оттолкнулась от дивана. Скрипнула лестница. Джемма спускалась в плаще. Она увидела нас и замерла.
– Луна и звезды, он в порядке?
– В полном, - радостно сказал Ро, сжав ладони на груди, закрыв глаза. – Вы знали, что Мона умеет сшивать и плоть? Стежки, наверное, даже не видно. Разве она не прелесть? Как вы? Хотите завтрак?
Я показала ошеломленной Джемме почти
– Не в себе.
Дверь вдруг загремела, из гостиной вышел Грис в длинной ночной рубахе, опираясь на трость.
– Что за шум? – прохрипел он. – Знаю, Первый огонь, но вы не могли не устраивать празднования в прихожей…
– Нам нужно идти, дядя Грис, - сказал Лиль, пересекая порог. – Люди нас ищут. Могут прийти сюда.
– Пускай, мальчик мой! – проревел Грис удивительно бодро. Он взмахнул тростью. Они уже сюда приходили, и я их прогнал! Им тут делать нечего! – он посмотрел на меня. – Ох, посмотри на свои волосы!
– Идем, - сказал Лиль, подойдя к дивану. Он закинул руку Ро на плечи и поднял его на ноги.
– Огонь и дым… - Ро пошатнулся, пытаясь опереться на брата.
– Идем, - Лиль потащил его к двери.
– Робидью! – Грис ткнул Ро в ребра тростью. – Передай маме привет от меня!
– Хорошо, - бодро сказал Ро. Мы вышли за дверь и направились по тропе.
Лодка уже покачивалась на воде ручья.
– Все, в палатку, - сказал Лиль, отодвигая ткань на проходе и бесцеремонно толкая туда Ро.
– Никто не нужен на корме? – спросила я. Мне ли говорить, у меня и навыка грести не было.
Он тоже не обрадовался этой идее.
– Мы отправимся по реке к Мрачному лугу. Путь дольше, но вдали от городов. В палатку.
Я с неохотой последовала за Джеммой в палатку. Она сжалась с одной стороны ширмы, укуталась в плащ. Ро уже растянулся на другой. Я села у входа, обхватила колени и сжалась, как мяч.
– Я весь темный внутри, Мона.
Я взглянула на Ро, его руки лежали по бокам. Я поняла, что его пои остались в деревне.
– Почему бы тебе не поспать, Ро?
– У него была семья. У Акацали. Жена и две маленькие девочки. Он гулял с ними вдоль реки. У них были хвостики, - он указал на голову. – Он был не плохим. Просто слушался. Может, ему и не нравилось управлять заводом. Многие алькоранцы ненавидят местных. Им нужны свои просторы, а не болота, да, люди каньона?
Я посмотрела на Джемму. Она глядела на меня в темноте, приподняв брови.
– Маму это подкосило. Тебе она понравилась бы, Мона. Вы с ней похожи. Она была чудесная и пылкая, как ты. Элои хотя бы ранил ее только раз, умер и все. Я просто жил, недоразумение на месте сына, испортившее все. А там и болезнь. Она уже устала к тому времени. Устала убирать за мной. Всегда думал, выжила бы она в другом случае? Конечно, ведь мы не покинули бы Темпер, а туда чахотка не дошла.
Он выдернул нить из матраса под собой, смотрел на крышу палатки.
– Знаешь, почему я кручу пои, Мона? По утрам? Потому что я темный внутри, - он взмахнул руками. – Может, если я окружу себя Светом, он вернется в меня со временем.
Его руки опустились на пол, он притих. Вода шумела о борт, шест Лиля задевал палубу. До нас доносились звуки музыки и веселья. Стена палатки справа засияла – мы миновали деревню. Люди кричали лодке, желали Лилю счастливого Первого огня. Он не ответил. Я не слышала чего-то про королеву или Робидью. Над нами ткань вспыхивала от фейерверков в воздухе.