Огонь из пепла

Мартин Эмили Б.

– Как твоя голова? – спросила я, закрывая дверь за ним.

– Нормально.

– Нет, правда. Кто-то ее осмотрел? Дали что-нибудь от головной боли?

– Приходил целитель леди Бенуа. Сказал, что стежки идеально ровные, и, как только рана начнет заживать, их нужно будет снять.

– Это хорошо, - сказала я.

Повисла тишина. Он стоял неподвижно, но правая рука теребила огнесталь Элои на мизинце.

А потом он прошел расстояние между нами и упал на колени. Он коснулся моей руки и склонил к ней голову.

– Леди королева, - сказал он, -

простите. Мое поведение прошлой ночью было ужасным. Я навлек опасности твою жизнь и миссию Ассамблеи. Я никак не могу объяснить это. Только сожалею. Мне очень жаль.

– Все хорошо, - сказала я.

– Нет, не хорошо. Тебя могли ранить, пленить или убить. Все могло развалиться. Прости.

– Все хорошо, - повторила я, пошевелив ладонью в его руке. – Меня не поймали. Все не развалилось. Все хорошо.

– Мона, - он посмотрел на меня, все еще сжимая руку. – Прости.

– Ты уже это сказал, - сказала я, стараясь держать голос ровным. Конец у этого разговора был лишь один, я его знала, и от этого было сложно дышать.

– Нет, но… что ты думаешь обо мне после всего, что я рассказал… никто… никто не знает, кроме Лиля, и он обижен на меня за это…

Вот. Шанс. Я убрала руку от него.

– Мои чувства не изменились, Ро. Ты остался таким, каким и был для меня – хорошим послом, умным дипломатом. Одна ночь веселья это не изменила.

Это потрясло его, я видела по его глазам. Он чуть склонился, ладони прижались к коленям.

– Мона… я думал… прошлой ночью, до того, как все пошло не так… Я подумал, что, может, ты заботишься обо мне так же сильно, как и я о тебе.

– Прошлая ночь закончена, - сказала я. – Не важно, как неразумно я вела себя прошлые пару дней. Важно то, что я говорю сейчас. У нас политические отношения, не больше.

– Я думал…

– Ты ошибся, - твердо сказала я. – Я тоже принимала плохие решения, но это уже в прошлом.

– Просто… черт возьми. Мона, я до жути близок к тому, чтобы влюбиться в тебя.

– Не надо, Ро, - сказала я. – Не говори так больше.

Он моргнул несколько раз, его губы приоткрылись.

– Ты знаешь, что я не могла работать шесть дней? – мой голос стал выше. – Я не могла ни на чем сосредоточиться, ни на соглашении с Ассамблеей, ни на будущем наших стран, ни на политическом шансе, который для меня представляет Джемма. Мы на развилке истории, когда равновесие востока может пошатнуться в любую сторону – Алькоро или падет в руины, или завоюет все страны на этой стороне моря. А я могу думать лишь о тебе. Это не хорошо, Ро. Я знаю, ты считаешь меня закрытой, невеселой и холодной, но народ трех стран зависит от меня, исправляющей ошибки истории. Не понимаешь? У меня нет привилегии ухаживать за тобой, как у Элоиз Тоссент. Я уже тебе говорила, я – озеро Люмен. Это не пустые слова. Когда я сближаюсь с кем-то, это влияет на страны. Это уже было раньше, это случится снова. Нужно это прекратить.

Я вдохнула, кулаки дрожали по бокам. Он смотрел на меня так, словно я отрастила рога или еще несколько голов, что-то еще отвратительное. И я поняла, как его лицо

отличалось от его брата – даже когда Лиль был подавлен, его лицо было замкнуто, он почти стыдился. На лице Ро все было видно, оно выдавало все его мысли. Эта открытость пугала. Я снова пожелала, чтобы он скрывал эмоции лучше. Я впилась в коротковатую юбку платья.

– Ты доставишь меня в Сьеру, - сказала я. – Ты будешь обращаться ко мне по титулу. Ты будешь держать шутки при себе. И ты будешь вести себя так, словно будущее восточного мира зависит от твоих действий, потому что так и есть. Это ясно?

Он продолжал смотреть, пальцы сжимали колени.

– Это ясно? – снова сказала я.

– Да, леди королева, - сказал он.

– Благодарю, - я отошла на шаг и махнула в сторону двери. – Прошу.

Он медленно выпрямился. Он замер, на ужасный миг изображение раненых серых глаз Доннела Бурке вспыхнуло перед моими глазами, но он попятился без слов. Он прошел к двери, повернул ручку и пропал в коридоре, как лунатик. Дверь щелкнула.

Только тогда я позволила себе прижать ладони к лицу и рухнуть на колени на твердый пол. Дыхание вырывалось с хрипом, глаза слезились. Я надеялась, что возвращение Ро на место принесет мне ясность и облегчение. Но я еще никогда себя так гадко не чувствовала.

«Что случилось? Разбила его сердце?».

Я снова охнула.

«Оставь меня в покое, Мэй».

Мэй не понимала. И Ро не понимал, наверное. Они не могли осознать, что их безобидные заигрывания влияли не на нескольких людей. Я знала, как это им казалось. Для них я была строгой, бесчувственной… как лед.

Они не видели, не понимали, что это не только я. Я была тысячами других людей, из-за этого все мои действия становились рябью, как от камня, упавшего в озеро, создающего зримые и незримые последствия. Так всегда было и будет.

«Ты – страна».

Я убрала руки от лица, скрестила на груди, склонила голову. Так всегда было… но никогда не было так больно. Великий Свет, как бы я хотела стать ледяным камнем, каким меня все считали. Как было бы проще ничего не ощущать.

Половицы скрипнули в коридоре. Без стука или зова моя дверь приоткрылась. Я не успела встать или вытереть глаза. Я подняла голову, но на пороге был не Ро.

– Никто не запер мою дверь, - сказала тихо Джемма.

Я не могла ответить, понимая, что она, конечно, слышала все из-за стенки, что разделяла комнаты. Тихо и медленно она прошла в комнату и закрыла дверь за собой. Она пересекла комнату и опустилась на колени передо мной.

У меня не было ни эмоциональных, ни физических сил, чтобы прогнать ее за дверь. Я посмотрела в ее глаза, не могла придумать, что сказать. Она полезла в карман коричневого платья и вытащила платок, сложенный аккуратным квадратиком. Она вложила его в мои руки.

– Ты знала, - тихо сказала она, - что, когда я согласилась выйти за Селено, цена на кукурузную муку в Алькоро подскочила почти на триста процентов?

Я моргала сквозь слезы, борясь с вязким весом стыда в голове, чтобы определить, при чем тут это