Огонь из пепла

Мартин Эмили Б.

– Сомневаюсь в этом, Мона.

Я резко посмотрела на нее.

– Мэй, я слишком много раз недооценивала его. Он убил Лиля из-за раздражения, словно мог так выместить гнев. Я не буду снимать с него вину.

Она смотрела на чашку.

– Все, что мы делали за последние дни, каждый приказ Селено был ради поиска Джеммы. Он был одержим ее поиском.

– Потому что, думаю, его смутило то, что он потерял ее из-за пару бандитов болот.

– Он так не говорил. В первую ночь после атаки он бушевал. Он кричал на офицеров, вопил на меня часами, пока не охрип.

Следующая ночь была другой. Он допрашивал меня наедине, без помощников. И он был совсем другим. Я думала, он сломается и расплачется. Я убедила его, что понятия не имею, где Джемма, и он был сломлен, Мона. Я не думаю, что он ей навредит.

Я снова опустила голову на ладони.

– Хватит. Хватит. Хватит защищать его. Я думала, что он не мог навредить сильнее, чем уже сделал, но он навредил.

Я ощущала ее пристальный взгляд. Я прижала ладони к глазам, но слезы все равно потекли.

– Мне жаль, - тихо сказала она.

Она думала, что я горюю по Лилю, а не по дыре в Ро. По вспыльчивому Лилю, который явно выдал нас алькоранцам.

Который отдал жизнь за брата.

Я прижала колени к груди и опустила на них лоб.

– Мне тоже.

Глава 13

Мы пропали бы без Рыбьеглаза.

Я ощутила, как лодка задела берег, и вышла на палубу. Ро пытался вытащить лодку из зарослей. Он склонялся, давил на шест, пытаясь развернуться, но тут темный силуэт помчался по реке так быстро, что мы не успели понять, друг это или враг. Я напряглась, Рыбьеглаз подплыл к нам на скрипучей лодке, Мирабель была на его шее. После пары слов он забрал нас к себе, ворча про алькоранцев с двух сторон реки. Я помогла Мэй сесть на его палубе, он прыгнул на борт «Болотного зайца». Он поднял блестящий топорик и опустил три решительных раза. Вода забурлила на палубе, и он прыгнул на свою лодку. Без прощания «Болотный заяц» поплыл по течению, медленно погружаясь в воду.

– Сюда, быстрее. Придется подружиться, - он толкнул нас на свою палубу и бросил сверху кучу ткани и звериных шкур. – Не двигайтесь.

Мы сжались во тьме без воздуха. Я слышала, как Мэй с трудом дышит тихо, стиснув зубы. Ро справа прикрыл рот ладонью. Я была уверена, что мое сердце бьется громче их дыхания.

Пару минут спустя мы услышали голоса. Они становились громче… и злее.

– Блокада, - буркнул Рыбьеглаз. – Посторонитесь, - громко сказал он кому-то в воде. – Пропустите человека.

– Эй, ты! – раздался голос. – Останови лодку, ради Седьмого короля.

Лодка замерла.

– Зачем, мистер?

– Все лодки на этой реке нужно обыскать по приказу короля…

– В Сиприяне нет короля! – прокричал другой голос. Нескольких злых воплей поддержало его.

– Молчать! – рявкнул алькоранец. – Читца, уведи его, - наша лодка чуть покачнулась. – Итак, что у нас здесь?

– Мой хлеб с маслом, ваше каньоство.

– Шкуры бобра.

– Да, сэр. Интересно? Десять серебряников за шкурку, там еще и сталь.

– Что под ними?

– Это ткань, чтобы защищать

их от дождя.

Голоса рычали неподалеку, проклятия и чьи-то приказы. Я слышала, как лодки задевают друг друга в воде.

– Подвинь его, - сказал алькоранец. – И быстрее.

Мы задержали дыхание. Это конец. Нас заберут в Алькоро. Они используют нас с Мэй, чтобы погубить наши страны. Кто знает, что сделают с Ро…

– Ты только послушай, Мирабель. «Подвинь ткань». Так он сказал, - Рыбьеглаз повысил голос в шуме. – Прошу прощения, мистер, но я уже четыре дня только это и делаю каждый раз, сталкиваясь с вашими на реке. Я уже на день опаздываю в Беллемеру.

– Я настаиваю…

– Настаивает от. Мирабель, и что делать честному человеку, который не может доставить два десятка шкур без обыска через каждую четверть мили? «Тащи нам шкуры, скоро зима, и эти ребята из каньонов любят шапки из меха. Не опоздай!». Но по пути они останавливают меня на каждом шагу. Чем они только думают? Ткань я ему сдвинуть должен!

– Сэр, - голос алькоранца был высоким. – Я предупреждаю…

– Он предупреждает, Мирабель! – лодка покачнулась, я услышала недовольное шипение опоссума. – Он хотя бы подумал, как живут эти ребята в каньоне?

– К черту Седьмого короля! – прокричал голос. Разбилось стекло.

– Лейтенант! – позвал отчаянный голос.

– Они живут на изгибах, это да, - продолжал Рыбьеглаз под звуки борьбы. – И они должны заболевать там из-за ветра, падать тут и там среди каньонов.

– Сэр… - предупредил алькоранец на нашей лодке.

– Лейтенант!

Но Рыбьеглаз не замедлялся.

– Как они удерживают лодки, кукурузу и призмы, когда просто лежат среди изгибов каньонов, Мирабель?

– Ох! – лодка покачнулась, словно кто-то сошел с нее. – Выводишь. Скорее, плыви. Ты тратишь мое время. Эй! Пропустите его!

Мы поплыли среди звуков кулачного боя. Люди кричали, кто-то ругался, раздался громкий всплеск. Приказы алькоранцев заглушали вопли. Мы плыли дальше по реке, звуки утихали, и вскоре мы их не слышали. Прошла пара долгих секунд, слышно было только тихий плеск воды. Мы не двигались под тканью.

А потом Рыбьеглаз рассмеялся.

– Трачу я его время, Мирабель.

Я выдохнула и подавила внезапное желание рассмеяться. Я поняла, что сжимала руки Ро и Мэй. Мэй сжимала мою ладонь в ответ.

А Ро – нет.

Следующие дни проходили схоже, один за другим, каждая встреча с постом была напряженной. Больше не было безопасных домов, открытых дверей, но Рыбьеглаз вел нас с ловкостью водной змеи. Я недооценила его знания, и алькоранцы тоже недооценивали его. Если его останавливали, он отвечал в своей манере, коверкал слова, лишал их значения, и они с отвращением пропускали его. Он вел нас под носом Селено, скрывал под товарами, которые получал у речного народа за кивок. Неводы, мешки риса, хитро наваленный хворост… мы провели один из вечеров под хитро продуманными ящиками с поддельным дном. Мы были в дюймах от раскрытия, когда алькоранцы открыли крышки, мы задержали дыхание от горы рыбы, и на нас капала вода из щелей.