Оракул

Барр Яков

— Нет-нет! — воскликнул Паша краснея. — Есть круглосуточный ларек буквально за углом. Специально для концертов точку держат!

— Деньги у тебя есть, герой-любовник?

— Я из богатой семьи! — выпятил грудь аристократ Вязников, но тут же сдулся. — Только там налик принимают. Не одолжишь мне?

Я сунул ему в руку пару сотен. Глядя ему вслед, а Павел умчался очень шустро, я заволновался, не вляпается ли этот отчаянный дуэлянт в очередную беду, но плохих предчувствий эта мысль не вызвала.

Ничего интереснее пары рюмок текилы за пятнадцать

минут, которые потребовались студенту, чтобы сбегать за цветами, не произошло. А вот когда он вернулся, и мы стали пробиваться сквозь толпу танцующих к проходу за сцену, я что-то почувствовал. Но пока сам не понял, то ли ощущение сильного хищника поблизости, то ли предчувствие беды. С первым были проблемы, вокруг бесился отнюдь не травоядный народ, не говоря уж о самой певице, которую ликвор опознал как хищницу из хищниц. Она сбивала мой внутренний локатор.

Паша удивлялся, что я безошибочно нахожу дорогу в абсолютно незнакомом мне здании, но я видел след Гоморры абсолютно четко. У дверей гримерки дорогу нам преградил охранник.

— Мы хотели бы засвидетельствовать почтение уважаемой певице Гоморре, — сказал я очень вежливо и мило улыбнулся.

Почему-то страж побледнел и потянулся за пистолетом, плохо спрятанном в кобуре под мышкой.

— Госпожа Гоморра отдыхает. И уж точно не склонна принимать у себя всякую пьянь.

Я укоризненно покачал головой, думая, как погасить конфликт, не нанося увечий человеку, просто выполнявшему свою работу. Пусть даже человек и грубит. Ситуация накалялась, но тут раздался низкий женский голос:

— Пусти его, Петенька! Он все равно пройдет.

— Кого из них? Их двое.

— Да пусть заходят оба. Главное, больше никого не пускай.

Плащик стриптизерши певица сменила на легкий брючный костюм в бежевых тонах. Она сидела перед большим зеркалом, доводя до совершенства и без того прекрасный макияж. Когда мы вошли, она обернулась, глядя на нас испытующе.

Паша впал в религиозный экстаз, и я дал ему выплеснуть все переполнявшее его обожание. Гоморра благосклонно приняла букет, поучаствовала в селфи и даже чмокнула юного поклонника в лоб.

— А теперь, мальчик, присядь, дай взрослым поговорить.

Певица указала наманикюренным пальцем на кресло в углу гримерной.

— Значит, в городе новый шериф? — спросила Гоморра меня с легкой насмешкой.

— Скорее новый лесник, который набрел на след браконьера, — я обернулся и выразительно посмотрел на мгновенно уснувшего в кресле Пашу. — Сколько энергии можно выкачать из молодого и полного сил юноши всего одним материнским поцелуем?

— А что, надо было отослать его в бар? Грубо, не находишь, лесник? А нам стоит познакомиться и поговорить спокойно, без лишних глаз и ушей.

— Я был знаком с одной сиреной. Тоже певунья. Но ты не такая! Нет, ты — другой монстр.

— Разве я похоже на чудовище? — брюнетка обольстительно улыбнулась.

— Гоморра — интересный псевдоним. Но не слишком благозвучный, — сменил я тему разговора, пытаясь притушить

огонь желания, разгоравшийся от одного ее голоса.

— Можешь звать меня Мара! — певица накрыла мою руку ладонью. — Ну же, охотник, я не причиняю вреда! Я отпила по капельке у каждого в этом зале, они восполнят ущерб, надравшись этим вечером и взгромоздившись на своих неумытых подруг. Я даже не превращаю их в свиней, как моя дальняя родственница, они справляются сами. Но никто не может предать свою суть. Даже ты, мертвый воин. И ты ведь не обидишь слабую женщину.

Я резко выдернул руку. Ощущение опасности жгло мне грудь. Исходило оно не от Мары-Гоморры, хотя и она могла бы высосать мои силы досуха, если бы я поддался ее чарам. И она отвлекала меня, когда мне требовалось сосредоточиться!

— Что-то происходит! — рявкнул я на певицу. — Прекрати свои штучки, суккуб, и прислушайся!

В клубе стало непривычно тихо. Смолк грохот треш-металла, доносившийся из зала, равно как и шум от толпы нетрезвых зрителей. Я растолкал дремавшего Пашу.

Тишина взорвалась криками и трескотней выстрелов. Фанерная дверь в гримерку разлетелась на куски, в комнату рухнуло окровавленное тело охранника. Из коридора полезли маленькие, не выше полутора метров, грязные особи с мерзкими рожами, покрытыми рытвинами оспы. Коротышки размахивали хорошо знакомыми мне шестыми Миротворцами.

Я, не раздумывая, ускорился, отобрал у ближайшего ко мне существа автомат, ударами приклада выбросил нападавших обратно в коридор, и начал их расстреливать из дверного проема.

— Черный ход! Быстрее, охотник! — шепнула мне на ухо Мара, протискиваясь у меня за спиной. Она тащила Пашу по коридору в противоположенную от сцены сторону. Я попятился вслед за ними, прикрывая отход, Я успел подстрелить еще пятерых карликов, когда в Миротворце кончились патроны. К счастью, мы уже добрались до поворота, и я уже не так боялся схлопотать случайную пулю в спину.

Отбросив бесполезный автомат, я достал любимый Скорпион с глушителем. Мы вышли из маленькой дверцы в крошечный пустой дворик, обнесенный бетонным забором, украшенным неизменными граффити. Сделав знак моим спутникам обождать, я выглянул из ворот, первым заметил двоих дежуривших в переулке коротышек, мгновенно и бесшумно снял их двумя пулями в затылки. Путь был свободен.

— Паша, бегите к цивилизации. Не вздумайте заговаривать с кем-либо, в том числе и с полицией. Ловите такси и уезжайте подальше отсюда.

— У меня там осталась машина!

Я повернулся к певице.

— Мара, не залюби мальчика до смерти, из-под земли достану.

— Не волнуйся, верну тебе этого красавчика в целости и сохранности. И вот что еще, охотник! — Мара затянула драматическую паузу.

— Что, — повелся я, просто чтобы не терять драгоценное время.

— Спасибо! — Мара посла мне воздушный поцелуй. — Увидимся!

— А ты куда собрался? — разволновался вдруг Паша.

— У меня еще остались тут дела! — хищно улыбнулся я.