Ореол
Шрифт:
– Вот так-то лучше. Я на второй заход вот для чего пошёл.
Он открыл ящик, встроенный в стенку возле штурвала. Продолжая смотреть в ветровое стекло, он, пошарив рукой в ящике, извлёк из него небольшую рацию и зарядное устройство для неё.
– Возьми рацию, только так, чтобы этот хмырь не видел и спрячь в куртку.
Лодочник мотнул головой в сторону стоящего на причале невысокого и крепко сложенного мужчину в плаще. Что-то мне подсказывало, что нужно воспользоваться предложением. Я подошёл к лодочнику и осторожно забрал
– А это зачем? И к чему секретность?
– На всякий случай. Спрячешь в своей комнате. Если попадёшься с ней, скажешь, что стащил с лодки. Там стоит отметка на нужной волне. Не крути настройку.
Судно упёрлось бортом в резиновые баки на краю причала. Лодочник вышел на палубу и перекинул швартовый канат с кормы человеку в плаще. Тот поймал его и стал наматывать на тумбу. Потом они проделали ту же операцию с канатом на носу судна. Я тоже вышел на палубу. Человек в капюшоне запрыгнул на борт и гнусавым голосом скомандовал Максиму Петровичу перекинуть мостик. Не дожидаясь реакции лодочника, он подошёл ко мне, снял капюшон и поклонился своей рыжей головой.
– Меня зовут Охво. Я ваш личный помощник. Это весь ваш багаж?
– медленно выговорил он, указав на мой рюкзак.
– Да, только это.
Максим Петрович водрузил между кораблём и причалом мостик, нужды в котором, в общем то, не было, и мы сошли на берег. Охво повернулся к лодочнику:
– Сам тут управишься или уже с утра глаза залил? Судя по тому, что ты с первого раза не смог зашвартоваться, залил хорошенько, – проскрипел мой помощник. На что Максим Петрович, подняв брови, ответил с нескрываемым раздражением:
– А ты подойди, я тебе дыхну.
Охво надел мой рюкзак и не поднимая глаза на собеседника, негромко пробубнил:
– Боюсь, меня вырвет, если ты дыхнёшь.
Лодочник сдержался и промолчал. Охво посмотрел на меня снизу вверх колючими голубыми глазами:
– Можем пойти по лестнице, но она крутая. Или вот по этой дороге, но по ней дольше, – он указал на бетонированную, шириной метра три с небольшим, дорогу, уходящую в сторону антенны.
– Давай по дороге. Немного осмотрюсь, да и тебе полегче будет с рюкзаком.
Я решил не строить из себя нахала. Тело было против, как показала практика во время общения с лодочником. С пухловатого лица Охво сошла надменная гримаса, которую он нацепил для общения с лодочником, и он улыбнулся.
– До свидания, Максим Петрович, – негромко попрощался я с лодочником и направился вслед за помощником, пытаясь разглядеть гудящий в небе самолёт.
– У нас есть карт для езды по острову и для подъёма на эту чёртову горку, но его гости сломали на днях, – ворчал Охво, поднимаясь в горку и пытаясь прикрыть капюшоном свои
– Да зачем тут карт? Идти-то десять минут от силы.
– Не десять, а пятнадцать, а с ношей все двадцать. Дорожка петляет. Да и уклон всё равно вон какой. Хорошо, морозы ночные закончились ещё в начале месяца и льда на дороге нет. И снег рано в этом году сошёл. Хоть какая-то радость, – продолжал ворчать Охво.
– Может, забрать у тебя рюкзак? – нарочито спокойным тоном спросил я. Помощник остановился и изумлённо уставился на меня. – Боюсь, что иначе будешь ныть всю дорогу, – пояснил я. Охво опустил глаза и извинился за многословность. Я сказал ему, что он может ворчать сколько угодно, поскольку мне это не в тягость. Только тогда я не буду его слушать.
– Отличное предложение, хозяин, – деловито согласился Охво.
– Стой, стой. Какой ещё «хозяин»? Ополоумел? – возмутился я. На лице помощника опять появилась тревога:
– Так в инструкции сказано. Но могу и по-другому называть, главное, чтобы это отображало уважение и то, что я нахожусь в вашем подчинении.
Я вздохнул:
– Давай хотя бы тогда «шеф».
Охво снял рюкзак и серьёзно посмотрел на меня:
– Шеф, без проблем. Но если так, то я тоже хотел бы себе другое имя.
Я рассмеялся:
– Мне и твоё нравится. Оно, кстати, скандинавское?
– Да, скандинавское. Но я бы всё же хотел другое. Такое, которым меня будете называть только вы.
Я, кажется, начал понимать логику Охво:
– Хорошо. Ты как нацепил на себя мой рюкзак, мне одно слово на ум пришло.
Ноздри небольшого носа помощника раздулись, а массивная челюсть чуть подалась вперёд.
– Если не понравится, то ты скажи. Поменяем.
– Понравится, шеф, – без раздумий выпалил помощник.
– «Шерпа». Как тебе такое имя?
Охво задумался. Потом осторожно поинтересовался:
– А это не что-то обидное?
Я улыбнулся:
– Это горный народ. Они живут возле Эвереста и помогают приезжим подниматься в горы. Очень сильные и выносливые.
Охво медленно и многозначительно кивнул:
– Я тоже помогаю, и я сильный и выносливый.
– Ну и славно. А теперь скажи мне, Шерпа. Мне нужно что-то заранее знать о том, что меня ждёт там, наверху? Может, чего-то опасаться или что-то иметь виду?
Охво ненадолго призадумался, потом кивнул и сказал:
– Не пейте с толстым после того, как он начнёт добавлять к каждому слову «ёпт» и не приставайте лишний раз к бледному. Бывает нервным. Ещё не ссорьтесь со старшим по дому. Об остальном старший вас сам и проинструктирует.
– Не нервировать бледного и не пить с толстым после «ёпт». Может быть, имена их скажешь?
– А вы сразу поймёте, кто из них кто. И я не знаю, как они вам представятся, – серьёзно ответил Охво.
– Ладно, Шерпа, пошли в дом. Я голоден и устал. А ещё мечтаю помыться.