Отбрось сомнения

OCR Вера http://tati– site.narod.ru

Москва: Издательский Дом «Панорама», 2004, N 04-009.

ISBN 5-7024-1718-6

Перевод: Юлии Волковой

Оригинал: Lynne Graham,

«The Frenchman's Love-child», 2004

:

«Не бойся быть счастливой»: Радуга; Москва; 2005

ISBN 5-05-006126-1, 0-263-83245-7

Оригинал: Lynne Graham, «The Frenchman's Love-Child», 2003

Перевод: В. Воронина

Ну и задала же головоломку своим родным и близким Мириам Грейс, старейшая представительница знатного британского рода, завещав фамильное имение малознакомой молодой женщине Хилари Уинтон, с которой и встречалась-то всего пару раз… А Хилари, вместо того чтобы продать дом за баснословную сумму, предложенную ей бывшим возлюбленным Эдвином Айртоном, вселяется в него и не желает идти ни на какие компромиссы. Обаятельная, умная и упрямая женщина знает теперь, как важно доверить голосу собственного сердца и не полагаться на чужое мнение. Важно лишь, чтобы в это поверил и сам Эдвин.

Если бы не музыка, шестнадцатилетняя Хилари Уинтон, наверное, сошла бы с ума от одиночества и гнетущей тоски.

Когда упреки мачехи и безразличие отца, возраставшие с каждым днем, доводили ее до отчаяния, она садилась за свое старенькое пианино и, едва касаясь клавиш, переносилась вместе с потоком льющихся дивных звуков в другой мир – призрачный и восхитительный.

Именно на этом инструменте играла еще девочкой ее ныне покойная мать. Сколько же пламенных мыслей поведала мама этим черно-белым полированным клавишам! – вновь и вновь задумывалась Хилари. Сколько радости и печали разделила с ними! Наверное, это пианино помнит все: и ее первую любовь, и то, что творилось в маминой душе, когда она повстречала папу…

Размышлять об отце ей было больно и страшно. Он как будто терял самого себя – становился все более раздражительным, злобным и нетерпимым.

Пока мама не покинула их, жизнь текла совсем по-другому. Дни были наполнены нескончаемыми заботами, однако никто не жаловался, поскольку в преодолении трудностей каждый получал свою порцию радости и удовлетворения, чувствуя теплоту и заботу близких.

Хилари занималась помногу и с большим упоением. Играла вечно прекрасные произведения Моцарта, Бетховена, Грига, Листа… Импровизировала, а еще много сочиняла.

Все

ее переживания – скорбь по безвременно ушедшей матери, страдания от недостатка понимания со стороны отца, страх перед неизвестным будущим – выливались в музыку. Погружаясь в мир звуков и мелодий, она также много мечтала – о большой любви, о всепоглощающей страсти, о духовной близости с единственным мужчиной, который непременно должен был повстречаться на ее пути.

В это воскресное утро вся семья была в сборе. Эдвин Айртон наблюдал за родственниками и размышлял о вечном: о справедливости, о жизни и смерти, о непостижимости человеческой природы.

Его прабабка, Мириам Грейс, тихая задумчивая старушка, решила весьма оригинальным способом поразить родню. Она завещала фамильное имение малознакомой молодой женщине, с которой встречалась за несколько лет до смерти всего пару раз.

– На старости лет Мириам выжила из ума, я давно это понял! – пробурчал, багровея от негодования, дядя Эдвина – крепкий мужчина с аккуратно подстриженными усами.

– Наверное, матушка решила жестоко подшутить над нами! Другого объяснения ее странному поступку я просто не нахожу! – вскинув вверх сухие руки, воскликнул сын покойной, дед Эдвина.

– Подарить имение неизвестно кому – полное неуважение ко всем нам! – заявила, качая головой, Дороти, внучатая племянница Мириам.

Эдвин понимал, чем вызвано возмущение родственников, несмотря на то, что речь шла лишь о небольшом старом коттеджике с садом. Этот дом принадлежал семье на протяжении двух столетий, был как будто подернут дымкой времени и являл собой неотъемлемую часть жизни каждого из присутствовавших. Потому-то столь удивительными и непонятными в этой истории казались всем причины, побудившие Мириам завещать имение посторонней женщине, Хилари Уинтон.

– Невероятно! – Отец Эдвина, вдовец Говард Айртон нервно забарабанил пальцами по столу, у которого стоял. – Бабуля решила оставить часть своего имущества дочери убийцы моей жены! Она точно спятила!

С тех страшных пор прошло почти пять лет, но Говард все еще пребывал в трауре. Он жил одиноко и замкнуто, не посещал ни банкетов, ни юбилеев, хотя раньше обожал выходить в свет. Вместе с супругой.

Все, кто знали чету Айртонов, прекрасно понимали горе Говарда. В отношениях между ним и Изольдой не было ни фальши, ни искусственности, ни показухи. Они познакомились еще подростками и умудрились пронести свою любовь сквозь года чистой, сильной и незапятнанной.

Произошедшая пять лет назад трагедия явилась страшным ударом не только для Говарда и Эдвина, но и для четырех других семей. Гилберт Уинтон сел за руль в нетрезвом состоянии и, выехав на встречную полосу, врезался на опасном перекрестке в автомобиль Изольды Айртон. Погиб не только сам Уинтон, но и трое его пассажиров.

В то лето расположенный по соседству с виллой Айртонов коттедж сдавали множеству людей. Говард и Изольда бывали в Майами-Бич нечасто, но когда такое случалось, изнывали от шума, не стихавшего круглые сутки. Время от времени Говард собирался поговорить с владельцем вечно наполненного развеселыми туристами дома насчет его покупки. Лишь таким способом можно было заполучить спокойствие и относительную тишину. Все остальные коттеджи, за исключением дома Мириам, находились на приличном расстоянии от их виллы.