Падшие
Шрифт:
— Когда я прибыла сюда, — начала она, — то решила никому не рассказывать о своем прошлом, о том, что я натворила, чтобы оказаться здесь.
Дэниел спрятал лицо в ладонях.
— То, о чем я говорю, не имеет никакого отношения к случившемуся с тем парнем…
— Ты знаешь о нем?
Люс поморщилась. Нет. Откуда ему знать?
— Что бы ни сказала тебе Молли…
Она понимала, что уже слишком поздно. Именно Дэниел нашел их с Тоддом. Если Молли рассказала ему хоть слово о том, что Люс замешана еще в
— Послушай, — попросил он, взяв ее за руки. — То, о чем я говорю, не имеет отношения к твоему прошлому.
В это оказалось трудно поверить.
— Тогда это имеет отношение к Тодду?
Он затряс головой.
— Это имеет отношение к самому месту. К вещам…
Прикосновение Дэниела что-то всколыхнуло в ее памяти. Люс задумалась о жутких тенях, которые видела той ночью. О том, насколько они изменились за последнее время, превратившись из тревожащей смутной угрозы в едва ли не вездесущий кошмар.
Она сумасшедшая — вот что, должно быть, думает о ней Дэниел. Наверное, он находит ее симпатичной, но в глубине души знает, что она не в себе. Поэтому-то он и хочет, чтобы она убралась куда-нибудь — и его больше не терзало искушение связаться с ней. Если все так, то он еще и половины не знает.
— Так, может, это имеет отношение к странным черным теням, которые я видела в ночь гибели Тодда? — спросила девочка, рассчитывая его потрясти.
Но как только Люс договорила, она поняла, что ее целью было не испугать Дэниела, а наконец-то с кем-нибудь поделиться. У нее уже не оставалось, что терять.
— Что ты сказала? — медленно переспросил он.
— Ну, понимаешь, — она пожала плечами, пытаясь сгладить то, что недавно ляпнула, — раз в день или около того меня посещают странные темные штуки, которые я называю тенями.
— Не виляй, — резко оборвал ее Дэниел.
И хотя его тон задел Люс, она знала, что он прав. Ей самой было противно от того, как фальшиво прозвучала ее беспечность. Но следует ли рассказывать ему? Может ли она? Он кивнул, чтобы она продолжала. Казалось, его глаза заглядывают внутрь ее и вытягивают слова.
— Это продолжается двенадцать лет, — наконец призналась девочка, содрогнувшись всем телом. — Раньше это случалось только по ночам, когда я оказывалась у воды или около деревьев, но теперь… теперь это почти не прекращается.
Ее руки отчаянно тряслись.
— Что они делают?
Люс могла бы подумать, что он побуждает ее рассказывать дальше, просто чтобы потом отпустить шутку на этот счет, вот только голос его заметно осип, а с лица сбежала краска.
— Обычно они начинают с того, что парят примерно вот здесь.
Люс потянулась к затылку Дэниела и для наглядности пощекотала его. В кои-то веки она не просто подбиралась к нему поближе — это и впрямь был
Дэниел не отшатнулся, и она продолжила.
— Затем они становятся по-настоящему наглыми, — сказала она, опускаясь на колени и кладя ладони мальчику на грудь. — И толкают меня.
Теперь девочка оказалась прямо перед его лицом. Ее губа задрожала. Она не могла поверить, что действительно рассказывает кому-то о жутких вещах, которые видела.
— В последнее время, — договорила она, понизив голос до шепота, — они, похоже, не оказываются удовлетворены, пока не, — она сглотнула, — отнимут чью-нибудь жизнь, а меня не сшибут с ног.
Люс слегка толкнула его, вовсе не собираясь подкреплять слова делом, но ее прикосновения оказалось достаточно, чтобы опрокинуть мальчика навзничь.
Его падение застало ее врасплох, и она сама потеряла равновесие и неловко рухнула на него сверху. Дэниел лежал на спине, глядя на нее широко распахнутыми глазами.
Ей не следовало ему рассказывать. И вот итог — она валяется на нем, только что выболтав сокровеннейшую свою тайну, подлинное свидетельство ее безумия.
И почему ей тем не менее так отчаянно хочется его поцеловать?
Сердце Люс бешено колотилось. А потом она поняла, что ощущает сердца их обоих, стучащие наперегонки. Отчаянный разговор из тех, что невозможно выразить словами.
— Ты действительно их видишь? — шепотом спросил Дэниел.
— Да, — таким же шепотом ответила она, мечтая встать и забрать свои слова обратно.
И все же она была не в силах подняться. Люс попыталась представить его мысли — что бы подумал любой нормальный человек о подобном признании.
— Дай угадаю, — мрачно предложила она. — Теперь ты уверен, что мне пора переводиться. В психиатрическую больницу.
Дэниел выбрался из-под нее, оставив ее лежать лицом на камне. Она подняла взгляд. Дэниел смотрел в лес.
— Этого никогда прежде не случалось, — пробормотал он.
Люс встала. Лежать в одиночестве казалось унизительным. К тому же он словно не расслышал ее слова.
— Чего никогда не случалось? Прежде чем что?
Дэниел обернулся и взял ее лицо в ладони. Девочка затаила дыхание. Он стоял так близко. Их губы разделяло несколько дюймов. Люс ущипнула себя за бедро, чтобы убедиться, что все происходит наяву.
Затем Дэниел заставил себя отодвинуться. Он стоял перед ней, часто дыша и держа закостеневшие руки по швам.
— Расскажи еще раз, что ты видела.
Люс отвернулась к озеру. Чистая синяя вода мягко накатывала на берег, и она задумалась, не нырнуть ли. Именно так поступил он сам, когда напряжение стало для него чересчур сильным. Почему бы и ей не сделать того же?