Палач

Даниэль Зеа Рэй

Одьен перевел взгляд на брата:

– Значит, Роуз на самом деле знала, что ты влюблен в Мэйю?

– Да об этом все знали! – воскликнул он.

– Не все, – ответила я.

Три пары глаз уставились на меня.

– Я не знала, – искренне ответила и пригубила вина.

– Ты не знала, – закивал Айени. – Ты не знала?! – он встал. – Да все ты знала!!! – закричал и снова хлопнул по столу.

– Айени, не надо, – попросила Алексис.

– Не лезь! – он указал на нее пальцем. – Это не твое дело!

–

Ты в моем доме! – Одьен подорвался с места. – И не смей тыкать в нее пальцем!

– Сядь и успокойся, – прошипела я.

– Не указывай, что мне делать! – ревел Айени. – Где виски? Я хочу выпить!

– Тебе хватит, – ответил Одьен. – Если хочешь, могу еще кофе сделать.

– Я хочу виски! – отчеканил Айени.

– Дай ему бутылку, – попросила Алексис.

Одьен сжал губы в тонкую линию и пошел за бутылкой.

– На! – поставил ее на стол вместе со стаканом.

– Спасибо! – Айени плеснул в стакан и выпил.

– Знала я или нет, уже не важно, – ответила я.

– Ах, значит уже не важно? – Айени рассмеялся. – Ты мне жизнь испоганила! Я говорю, что люблю тебя, а тебе насрать! Как было насрать на всех вокруг! Всегда! Только ты и твои проблемы имели назначение! Независимая Мэйю!

– Жизнь себе ты сам испоганил, – ответила я и посмотрела на него. – А я выживала. Как могла. Я была палачом, а ты – хранителем. И будущего у наших с тобой отношений не было! После официального оглашения моего имени, нам в любом случае пришлось бы распрощаться друг с другом.

– Ты поэтому бросила Уоррена Райта? Потому что у ваших отношений не было будущего?

– Потому что Уоррен мог узнать обо мне то, чего не должен был знать. Как и ты.

– Мне было наплевать на Устав, – ответил Айени.

– Ну, сейчас ты можешь так говорить, – я развела руками. – А девятнадцать лет назад тебя бы убили за эти слова.

– Мы бы сбежали! – напирал Айени. – Откупились! Мы бы что-нибудь придумали!

– Нам было по шестнадцать лет, – я покачала головой. – Ничего бы мы не придумали. Кроме того, ты начал встречаться с Роуз. Этим ты и похоронил мою привязанность к тебе.

– Твою привязанность? – Айени подошел ко мне и наклонился. – Значит теперь выясняется, что у тебя была ко мне привязанность? Что ж ты с Райтом тогда закрутила, раз у тебя привязанность ко мне была?

Одьен откашлялся. Алексис отвернулась. Они правы. Мы устраиваем личные разборки у них в доме.

– Извините, – произнесла я.

– Все нормально, – кивнул Одьен.

Айени отодвинул стул рядом со мной, присел на него, облокотился о стол и подпер голову рукой. Он внимательно смотрел на меня, давая понять, что собирается слушать и молчать.

– О том дне, – продолжила я. – Мы поговорили с Роуз, развернулись и поехали назад на трассу. Мы ругались. Точнее, она ругалась. И постоянно отвлекалась от дороги. Я попросила ее

притормозить перед выездом, но она не слушала, продолжая перебранку. Мы выехали на трассу и последнее, что я помню, это машину в ветровом окне за ее силуэтом. Машина ехала прямо на нас. Удар. Я очнулась уже в реанимации. Через неделю, – добавила я и допила вино в бокале.

Айени любезно потянулся за бутылкой и налил мне еще.

– Я думаю, что я бы не выжила… – я глотнула вина, – если бы не… Если бы не…

– Если бы не забрала Истоки сестры и ребенка, – закончила мысль Алексис.

– Но в тебе нет их Истоков, – ответил Айени.

– За общим свечением трудно разобрать, сколько их на самом деле. А чтобы проверить, нужно практически умереть.

– А ты и была практически мертвой, когда тебя привезли, – Айени говорил это спокойно, продолжая подпирать голову рукой. – У тебя даже не было сил прыгнуть во второе измерение, чтобы забрать у меня Поток. Я отдал тебе его сам. И когда отдавал, не видел в тебе ничего, кроме одного тающего Истока. Твоего собственного Истока.

– Хочешь сказать… – прошептала я.

– Я хотел сказать тебе это еще в больнице. Но ты отказывалась со мной говорить. Ты благодарила за спасение Одьена, который ни хрена тебе не дал, как хранитель. Наоборот, он вырубил меня транквилизатором и поставил вокруг тебя щит, чтобы ты никому не навредила. А потом тебя прооперировал.

– Одьен сделал то, что должен был, – ответила я. – Он спас мне жизнь. И не важно как.

– Я тоже спас тебе жизнь, – прошептал Айени. – Но ты благодаришь его. И винишь себя в смерти сестры.

– Ты хочешь, чтобы я поблагодарила тебя?

– Нет, – он пожал плечами. – Я сделал это, потому что любил тебя. Я бы умер ради тебя, если бы брат не вырубил. И мне было больно, когда ты смотрела на меня, как на исчадие ада, и рыдала, умоляя уйти. Но мне не нужна благодарность. Мне нужна ты.

Одьен снова откашлялся.

– Закройся! – Айени на этот раз указал пальцем на него. – Ты мне мешаешь!

– Может, нам вообще выйти? – Одьен не скрывал возмущения.

– Нет, не надо, – я поежилась.

– Я никогда не спал с Кейдж, – Айени снова вернулся в прежнюю позу. – И Кейдж никогда не встречалась с Одьеном. Она занималась сексом с Гоаре в моем кабинете, когда их застукал Одьен. Вину за его перекошенное лицо повесили на меня.

Я медленно перевела взгляд на Одьена. Он еле сдерживался, чтобы ничего не ответить.

– Я никогда не спал с Алексис, – голос Айени звучал очень спокойно. – Я первый раскусил, что Одьен неровно к ней дышит. Я первым понял, что она палач. И что их словно магнитом тянет друг к другу, – Айени повернулся к ним обоим. – Извините, конечно, что пришлось Алексис на вшивость проверить. Но Одьен мой брат, ты ведь понимаешь, да, Алексис?