Паслён

Коннелли Майкл

— Тогда, думаю, любые улики уже исчезли или скомпроментированы. Так что давайте просто проверим мешок и якорь и пойдём дальше. Я верну вас как можно быстрее.

— Спасибо.

«Изумрудное море» было пришвартовано кормой в слипе на конце пирса, ближайшего к выложенному камнями входу в залив. При первом близком осмотре Стилвелл понял, что это что это старинный корабль с деревянным корпусом.

— Сколько ей лет? — спросил он.

— Это «Мэйфлауэр» 1960 года, который я привёз по частям из Висконсина и затем восстановил, — сказал Колбринк. — От

начала до конца ушло почти четыре года. Это копия лодки моего отца, которая затонула в шторм.

На причале были посадочные ступени. Колбринк взошёл на борт первым, и Стилвелл последовал за ним. Колбринк открыл люк в штурвале и осторожно спустился по крутым ступеням в тёмный интерьер лодки.

— Дайте включить свет, — сказал он.

Он исчез из виду Стилвелла, и через несколько секунд зажёгся свет в каюте, а затем на вершинах обеих мачт, освещая всю палубу судна. Колбринк вылез обратно из каюты.

— Всё, что вас интересует, на палубе, — сказал он. — Давайте сначала проверим паруса.

Он двинулся к носу лодки, где отпер и отодвинул люк, который был на рельсах на передней палубе.

— Здесь мы храним запасные грот-паруса, а также грот и спинакер.

— «Спинакер»?

— Спинакер — как парашют. Его так называют. Похож на парашют, когда наполняется воздухом.

— Понял.

Стилвелл подошёл и заглянул в отсек для хранения. Там были две белые сумки с завязками, а также одна красная и одна чёрная. Колбринк указал в пространство.

— Ничего не пропало, насколько я вижу, — сказал он. — У нас два грота в белых сумках, спинакер в красной, и стаксель в чёрной. Цветовая кодировка, чтобы знать, что где. Иногда паруса меняют на ходу.

Стилвелл посмотрел в люк, но содержимое было в тени. Он видел цвета сумок, но мало деталей.

— Могу я вытащить стаксель?

— Валяйте.

Он присел, схватил завязку чёрной сумки и вытащил её на палубу, где освещение было лучше. Всё ещё сидя на корточках, он достал телефон и включил фонарик. Он провёл лучом по сумке и заметил сетку складок.

— Похоже на новую сумку, — сказал он. — Всё ещё есть складки от укладки. Вы недавно её взяли?

— Нет, — сказал Колбринк. — Этот парус и сумка у меня годами.

Стилвелл ослабил завязку и открыл сумку, обнаружив сложенный стаксель-парус внутри. Парус был белым, но изношенным от солнца и ветра. Стилвеллу было ясно, что сумка новее паруса. Он почувствовал лёгкий холодок по спине, осознав, что не ошибся в предположениях. Он сделал значительный шаг в деле. Женщину в воде засунули в парусный мешок с этой лодки.

— Сумку подменили, — сказал он, скорее себе, чем Колбринку.

— Ладно, — сказал Колбринк. — Что это значит?

Стилвелл повернул голову и посмотрел на нос лодки. Якорь из нержавеющей стали был закреплён на резиновых роликах на носу.

— Это значит, что я хочу посмотреть на ваши якори, — сказал Стилвелл. — У вас есть тот на носу. Есть ещё на лодке?

— Да, у нас есть кормовой якорь и запасной, — сказал Колбринк. — Нужно иметь возможность надёжно заякориться.

Ветры у барьерных островов серьёзные.

— Якори разного размера?

— Нет, все одинаковые. Так их можно менять местами.

— Можете показать мне остальные?

— Сюда.

Стилвелл держал фонарик телефона включённым, пока они пробирались к корме. Колбринк спустился в штурвал, где находился руль лодки. За рулём была скамья с белой подушкой. Колбринк поднял подушку, открыв ещё один люк для хранения. Этот не имел замка. Он потянулся, чтобы открыть его.

— Подождите секунду, мистер Колбринк, — сказал Стилвелл.

Колбринк выпрямился.

— Что такое? — спросил он.

Стилвелл доставал пару одноразовых перчаток из кармана ветровки.

— На парусных мешках отпечатков не осталось бы, — сказал он. — Но на крышке этого отсека могут быть. Позвольте мне открыть.

Колбринк отступил, и Стилвелл открыл люк, обнаружив два якоря с цепями и свёрнутым канатом.

— Ничего не пропало, — объявил Колбринк.

Стилвелл направил свет в люк. Два якоря казались идентичными тому, который использовали для утяжеления тела в гавани. Он хотел вытащить их для дальнейшего осмотра, но передумал. Несмотря на недавнюю уборку лодки, на якорях могли остаться отпечатки.

— Знаете вес и марку этих якорей? — спросил он.

— По двенадцать фунтов каждый, — сказал Колбринк. — Производит компания «Hold Fast».

Стилвелл кивнул и наклонился ниже, используя свет, чтобы изучить якори на предмет того, не новый ли один из них.

— Это что-то значит для вас? — спросил Колбринк.

Стилвелл проигнорировал вопрос.

— Мистер Колбринк, — сказал он. — Я дам вам свою визитку, чтобы мы могли оставаться на связи. Прошу вас не заходить на лодку и не пускать туда других, пока я не пришлю сюда техника-криминалиста.

— Вы же сказали, что улики уже исчезли, — сказал Колбринк.

— Я передумал. Особенно с этими якорями в отсеке. Вы открыли передний люк ключом. Вы привезли его с собой?

— Нет. Он висит на крючке в каюте у штурманского стола.

— То есть он всегда на лодке.

— Верно.

— А люк каюты не запирается?

— Обычно нет. У КЯК круглосуточная вооружённая охрана. Я никогда не запираю лодку. Так Дункан может прийти и проверить, не разрядился ли аккумулятор трюмной помпы.

— Не уверен, что понимаю, что это значит.

— Старые лодки, как эта, текут, сержант. Трюмная помпа выкачивает воду, чтобы лодка оставалась на плаву. Если помпа выйдет из строя, лодка может затонуть. Важно держать аккумулятор заряженным.

— Понял.

Стилвелл смотрел на якори и думал о хронологии. Прошло десять дней с тех пор, как в гавани Авалона происходили необычные действия, связанные с «Изумрудным морем». Если предположить, что эти действия включали перенос тела на кеч, а затем доставку из гавани в место, где его засунули в мешок, обмотали якорной цепью и сбросили за борт, то времени для замены якоря и мешка для паруса на дубликаты было достаточно.