Пай-девочка
Шрифт:
— Юка, замерзнешь!
— Тебе-то какое дело?
— Юк, ну, я признаю, что поступила плохо. Я виновата, и мне нечем себя оправдать. Поэтому я просто прощу меня простить.
— Посмотрим, — улыбнулась она и тут же миролюбиво поинтересовалась: — Ты в какой взлет пойдешь?
— Кажется, Генчик записал меня в пятый.
— Мило. Я тоже в пятом.
— Юка, а давай прыгнем вместе! Помнишь, как мы прыгали!
Я схватила её за руки, Юкины ладони были ледяными. И неудивительно, угораздило же её разгуливать в шортах в такой мороз.
— Вместе? Милая, но ты совсем не умеешь прыгать.
— Ты же знаешь, что Дюймовочка больше не прыгает. Ей страшно.
— Вот-вот, — хмыкнула Юка, — вы два сапога пара.
Я не обиделась. Если Юка пытается меня задеть, значит, я ей небезразлична.
— Юк, а как… ну, ты понимаешь… Врач.
— Не переживай за меня. Все в порядке.
— Ты сделала…
— Я не беременная. Тест соврал.
— Юка! Я же говорила! — обрадовалась я, но она меня уже не слушала.
В самолёте мы сидели рядом. Я всё время пыталась перехватить её взгляд, улыбнуться. Юка иногда снисходительно улыбалась в ответ, и я поняла, что долго сердиться она не намерена. На высоте полторы тысячи метров она даже сказала, что мне идёт мой новый белый шлем. Я обрадовалась, что она наконец обратила на меня внимание, и торопливо защебетала о том, что сначала я хотела купить красный, чтобы шлем был такого же цвета, как и комбинезон, но потом подумала, что во всем красном буду похожа на пожарника, а белый тоже неплохо смотриться. И вообще. Когда я накоплю денег на собственный парашют, то у парашюта этого будет красно-белый купол. Красно-белый, красиво я придумала, да, Юка, да?
На что она спокойно ответила:
— Да у тебя никогда в жизни не хватит денег на собственный парашют.
Я замолчала. Юка наступила на больную мозоль.
Хорошая система стоит не меньше двух тысяч долларов. Конечно, таких денег у меня нет, не было и не предвидится. И так я трачу последние сбережения на прыжки. Ничего себе не покупаю, питаюсь, чем попало, лишь бы в выходные приехать на аэродром. И то, всё это только потому что мне удалось удачно продать шубу. За шубу дали восемьсот пятьдесят долларов, осталось у меня не больше двухсот. В прямом смысле слова — деньги улета ли на ветер.
— Я готова во всем себе отказывать, лишь бы накопить, — вздохнула я.
Юка посмотрела на меня с любопытством. У нее-то, в отличие от моего, всегда водились деньги.
— С каких это пор такая преданность парашютному спорту? Раньше ты, кажется, терпеть все это не могла.
— Ну… — Ты не поверишь, но я перестала бояться, — призналась я, — наоборот, я поняла, что во время прыжка отдыхаю. Это как бы очищение, снятие стресса. Я приземляюсь и чувствую себя новой.
— Так и знала, что ты не скажешь правду, — усмехнулась она. — Если бы не этот тип, ты никогда не стала бы прыгать.
— Возможно, так было в самом начале, но сейчас…
— Не смеши меня! — перебила Юка. — А если он по каким-то причинам бросит аэродром, то и ты перестанешь сюда таскаться.
— Он не бросит, — улыбнулась я, подумав о том, как хорошо, что Генчик не прыгает в этом взлете.
Она надолго замолчала. Но на высоте четыре тысячи метров,
— Настя, а я ведь тебе соврала.
— По поводу? — Мне было плохо её слышно. — Ты по поводу врача?
— Нет, по поводу Генчика. — Она опустила на глаза свои огромные темные очки.
— А что по поводу Генчика?
— Помнишь, ты спрашивала, не спала ли я с ним? — Юка подошла к двери. Посмотрела вниз, на серые облака. И только потом, лениво улыбнувшись, произнесла: — Я тебя обманула. Я с ним спала.
И улетела вниз, подхваченная воздушным потоком.
Мне вдруг стало жарко. Словно я резко зашла в натопленную парилку. Я почувствовала, как едкие капельки пота танцуют на моей спине. Ноги стали ватными. И я вдруг поняла, что боюсь.
Я боюсь прыгать.
Как я могла сделать почти сотню прыжков?!
Это ужасно. Я больше ни за то, никогда не подойду к краю.
В самолете, кроме меня, оставалась бледная от волнения девчушка, только начавшая проходить АФФ вместе со своими инструкторами. И выпускаюший Дима Шпагин. Сейчас моя очередь прыгать. АФФ — студенты всегда выходят из самолёта последними. Димка нервно махнул мне рукой. Я отрицательно покачала головой. Он покрутил пальцем у виска.
Юка и Генчик оба меня обманывали. Они только притворялись, что ненавидят друг друга. Это был камуфляж, потому что когда-то у них был страстный роман. Жаль, что у меня такое богатое воображение. Я тут же представила себе, как влюбленно он на неё смотрел, и как они смеялись о чём-то своем, и какими были их общие шутки, и как они мечтали об общем будущем.
А потом — о ужас — я подумала — а вдруг он и до сих пор в неё влюблён? Вдруг он сошелся со мной только для того, чтобы быть поближе к Юке?!
— Настя, ты прыгаешь или нет?! Что там у тебя? — возопил Шпагин. Я попробовала улыбнуться и кивнула — мол, всё о'кей, прыгаю. Подошла к краю, приветливо махнула рукой оробевшей АФФ-девушке. И сделала короткий шаг в сторону.
Я хотела прогнуть спину, чтобы лечь в воздухе на живот — это самый простой, основной элемент свободного падения. Я чувствовала себя бессильной сделать что-то сложное. Лишь бы поскорее это за кончилось.
Пелена липкого страха окутала меня с головой. Вот уж не думала, что я могу перестать бояться неба только затем, чтобы через какое-то время ужас начал терзать меня с новой силой. Тело меня не слушалось. Я снова чувствовала себя неопытной и слабой. Я не понимала, где земля, а где небо. Воздушный поток подхватил мое расслабленное тело, похоже, я летела кубарем, спонтанно переворачиваясь с живота на спину. Я хотела взглянуть на высотомер, но не смогла поднести руку к лицу. Рука все время отскакивала в сторону, словно чужая. Внезапно вокруг стало туманно и сыро, и я поняла, что залетела в облако. Это было низкое дождевое облако, а значит, я примерно в тысяче метров от земли. Пора раскрывать парашют. Я снова попробовала прогнуть спину. Дергать за релиз можно, только когда ты лежишь на животе. В противном случае надувающийся купол может запутаться в твоих же ногах.