Печать смерти
Шрифт:
– Очень большого, в несколько обхватов. Раньше там рос древний-предревний дуб, но потом в него ударила молния, засохший ствол спилили. В общем, сразу от него начинается Пестрая тропа. По ней…
– Как я узнаю, какая из тропинок – пестрая? – снова перебил я.
– Не бойся, увидишь – не ошибешься! – заверил старик. – По тропе дойдешь до Меняльного дерева. – И, видя, что я снова открыл рот для уточнений, поспешил добавить: – «Меняльного» – потому что в старину рядом с ним было принято обмениваться товарами. Тропа заканчивается прямо возле него. Оттуда уже видать лисью деревню. Только ты сам туда не суйся. Арчайды – народ злой, склочный. Чужака, явившегося к ним без дозволения, могут и загрызть! – (Я
– Спасибо. – Я поднялся, чтобы идти в гостевой коттедж.
– Держись подальше от майлинеру, – напутствовал меня возница. – Человеку небезопасно бродить в золотом лесу.
– Ты про бродячие хуорны? Да знаю я. Но леди Ильяланна сказала, что, пока их не натравит хозяин, деревья совершенно безобидны. Как иначе людям удавалось бы спиливать их?
– Я не о том, – покачал головой старый возница. – Слыхал небось легенду об уснувшем короле? Как король Морвейд загнал в лесу оленя, а тот вдруг обернулся прекрасной эльфийской девой? Фея заманила его в глубь золотого леса. Свита отправилась искать владыку, но возвратилась ни с чем. В стране объявили траур, а после избрали нового правителя, потому что Морвейд не оставил наследников. А через сорок лет король неожиданно вернулся таким же молодым, каким вошел в лес много лет назад. Оказалось, что все это время проспал в золотой чаще.
Я кивнул.
– Насчет сна – это правда. Эльфам, тем ничего, а человека, попавшего в золотой лес, очень скоро охватывает необоримая сонливость. Особенно сейчас, когда майлинеру цветут и в воздухе полно их пыльцы. Если, не приведи боги, заснешь под таким деревом, так можешь и вовсе не проснуться!
– А как же твоя внучка, она ведь несколько месяцев жила в эльфийском лесу? – удивился я.
– Так ведь сам видел, что из этого вышло.
– Ну а в Дор Хейв вы как ходите?
– А мы и не ходим. Эльфы сами выходят к нам из леса, когда им надо. А если у нас случится какая надобность, то достаточно покрутиться у гостевого дома – у них там, в лесу, неподалеку всегда стоит охранник.
– А почему не в самом доме? – удивился я.
– Вот уж не знаю, – развел руками дед.
Еще раз поблагодарив Вагу за обед и разъяснения, я отправился в дом для караванных.
На следующее утро, не откладывая, я решил прогуляться к лисам. Солнце только начало восхождение к зениту, а до арчайдской деревни, по словам старого возницы, выходило от силы часа три пешего хода – успею обернуться дотемна.
Руководствуясь указанными Вагой ориентирами, я вскоре вышел к здоровенному пню. Дуб, останками которого он являлся, поистине не имел равных даже в здешних чащобах. Я поискал глазами спиленный ствол, но, видимо, деревенские утащили высохшую древесину на дрова.
Справа от пня начиналась Пестрая тропа, ошибиться и впрямь было мудрено, ветви кустов и деревьев по обе стороны пестрели многочисленными узелками и бантиками. Некоторые лоскутки выглядели совсем новыми, на других ткань истончилась от времени и приняла грязно-серый оттенок. Я двинулся, следуя прихотливым изгибам тропы. В лесу распевали радующиеся приходу нового дня птицы. Время от времени солнечный луч, пробив зеленый свод, зажигал золотые искры на ветвях какого-нибудь дерева. Но ни одно из них не было знаменитым эльфийским майлинеру. К исходу третьего часа, как и обещал возница, лесные заросли расступились, тропа уперлась в ствол раскидистого клена. Его корни скрывали заросли лопуха и горной мяты. Клен был похож на полководца, одиноко замершего перед строем своих собратьев. За его могучей спиной зелеными волнами раскинулся луг, еще дальше возвышался конус какой-то горы. На ее склонах
Прикрыв глаза ладонью, я некоторое время пытался разглядеть деревенских жителей, не преуспел и, по совету возницы, отправился к Меняльному клену. Показалось, что при моем приближении кто-то завозился, зашуршал в зарослях, закачались длинные соцветия мяты. Я удобно устроился в теньке, привалившись к шершавому стволу, и принялся ждать. Прошло около часа. Уже несколько раз я порывался встать и самостоятельно отправиться в селение, но останавливала суета, возникавшая время от времени в густой траве вокруг клена.
Невысокая женщина в клетчатом шерстяном сарафане, надетом прямо на голое тело, без сорочки, появилась из-за дерева неожиданно. Я поспешно вскочил на ноги.
– Что тебе нужно, странник? – У женщины были пегие – темно-русые с белесыми пятнами-подпалинами – волосы и уже знакомые мне крапчатые глаза.
– Я ищу арчейку по имени Элиса, – поклонился я незнакомке. – Она говорила, что живет здесь.
Вообще-то я был почти уверен, что Элисы в деревне нет, вряд ли она успела вперед нас добраться сюда из Каннингарда. Но сразу заводить разговор об укусе было как-то неловко.
– Зачем она тебе понадобилась?
Женщина не стала переспрашивать имени и вообще не выказала ни малейшего удивления.
– Хочу заключить сделку, – честно ответил я.
– Что-то непохоже, – недоверчиво протянула пегая. – И где же твой стряпчий?
– Я пришел один. Мне не нужен поверенный, чтобы заключить договор.
– Что же это за сделка такая?
– Если Элиса здесь, я бы хотел переговорить с ней.
– Говори, что за сделка, или проваливай, – оскалила арчейка желтоватые зубы. На краю леса показались еще три оборотня – мужчины. Из одежды на них были только кильты.
Я мешкал недолго, в любом случае собирался попытать счастья в этом селении.
– Хотел заплатить ей за укус оборотня, – признался пегой арчейке.
Среди реакций, к которым готовился, был и откровенный смех. Но пегая лисица не засмеялась.
– Фью-у-у! – присвистнула она. – С таким разговором тебе к старейшине надо! – И махнула рукой сородичам: – Сюда, парни. Наш гость решил стать оборотнем.
Мужчины в кильтах приблизились к клену. Темная поросль у них на груди, в отличие от той, что покрывала заднюю часть ушей, вовсе не была похожа на звериный мех.
– Пошли, – мотнул головой в сторону деревни цыганистого вида арчайд. Смоляные космы торчали у него во все стороны, в короткую мочку уха было вставлено золотое кольцо.
Вчетвером мы отправились через луг по направлению к домикам. Арчейка же вновь зашла за ствол дерева и словно испарилась.
Дома у арчайдов оказались совсем низкими, соломенные стрехи крыш едва не касались земли; окон, если они были, я не разглядел. Дом старейшины стоял не в центре деревни, как в обычае у людей, а в дальнем конце, почти у самой скалы. Вслед за своими проводниками я шагнул, нагнувшись под низкой притолокой, в полутемные сени. Дальше проем без двери вел в более светлую комнату. Всю левую стену занимала печь из дикого камня. Забавно, что снаружи трубы я не заметил. Зато имелась дыра в потолке, сквозь которую проникал дневной свет. Прямо под ней стоял небрежно сбитый из досок стол с двумя лавками по сторонам. Сейчас одну из них занимал крупный жилистый мужик. Черная с проседью борода закрывала нижнюю часть лица, густые волосы стянуты ремнем в хвост на затылке. Кроме кильта на нем была еще перевязь через плечо, сколотая у пояса массивной серебряной фибулой. Старейшина чистил ногти здоровенным ножом, он не сразу поднял глаза на нашу делегацию, выдержав долгую паузу, которая, вероятно, должна была продемонстрировать нам нашу незначительность.