Пепел ковчега
Шрифт:
– Вот если бы он тебя ещё от дури излечил, – мечтательно вздохнула Людочка.
– Сие невозможно, – ответил Цимбаларь. – Это у меня свойство генетическое. Вроде как цвет кожи или разрез глаз.
– Интересный у вас разговор получается, – недовольным тоном произнёс Ваня. – Вы мне лучше вот что скажите: я эту сионистскую штуковину тоже должен целовать?
– Поцелуешь, если не хочешь вновь оказаться в собачьей будке, – сказала Людочка.
– Ну если только на твоей груди. – Ваня сунул любопытный нос
– Первым делом заедем к Кондакову, – сказал Цимбаларь. – Порадуем старика. Он, бедняга, по Ване просто испереживался.
– Заедем, – согласилась Людочка, забавляясь с амулетом, как с любимой игрушкой. – Но сначала заскочим на минутку в отдел. Там у меня остались весьма важные документы. Хочу показать их Петру Фомичу.
Возле дежурки, за стеклом которой похабно ухмылялся майор Свешников, Цимбаларь задержался.
– Чего скалишься, как крокодил на инкубаторских цыплят? – недружелюбно поинтересовался он.
– Я не скалюсь, а улыбаюсь. – Ухмылка Свешникова стала ещё шире. – И не тебе, охламону, а юной барышне.
Людочка, собиравшаяся проскочить мимо дежурки незамеченной, тоже остановилась. Амулет, напоминавший предназначенную для вампира серебряную пулю, маятником качался на её груди. Поведя в сторону Свешникова презрительным взором, она обронила:
– Прежде чем улыбаться барышням, которые, между прочим, вам в дочки годятся, не мешало бы сначала побывать на приёме у стоматолога.
Ухмылка Свешникова, считавшаяся неотразимой, как взгляд удава, превратилась в кислую гримасу, а Цимбаларь с довольным видом воскликнул:
– Смотри-ка, действует! Похоже, не обманул нас старый хрыч. Качественный товар всучил…
Впрочем, его веселье длилось недолго. Оперативная сводка, с которой не преминул ознакомиться Цимбаларь, вновь сообщала о подвигах киллера, прозванного газетчиками Окулистом.
В течение нескольких часов он совершил целую серию преступлений. Его жертвами последовательно стали криминальный авторитет Шрубко вкупе с двумя телохранителями, патрульный милиционер и охранник рынка.
И если первое убийство имело явно заказной характер, то милиционер и охранник просто подвернулись под горячую руку. Тем не менее на долю каждого из них достался контрольный выстрел в правый глаз.
– Выпендривается, сука, – пробормотал Цимбаларь.
Кондакова они застали не в палате, а в больничной столовке, где в свободное от приёма пищи время ходячие пациенты смотрели телевизионные передачи, играли в шашки-шахматы и предавались ожесточённым политическим спорам.
Именно по полемическому задору выздоравливающих можно было легко отличить от тяжелобольных. Тех волновали не мировые проблемы и не
Кондаков, слегка осунувшийся, но по-прежнему энергичный, играл с каким-то недорослем в «Чапаева», то есть щелчками посылал свои шашки в стан врага, дабы нанести ему невосполнимые потери.
Увидев входящих коллег, насильно облачённых в белые халаты, он вскочил и распростёр объятия.
– Ну слава те господи! Все живы… А говорили, что бандитская собака откусила Ване половину задницы.
– Нет, это я ей полхвоста откусил, – возразил разобиженный Ваня. – Кстати, какому такому господу ты сейчас возносил хвалу?
– Обыкновенному… – Несколько озадаченный Кондаков опустил руки. – Иисусу Христу… А что такое? Опять антирелигиозной компанией запахло?
– Нет, дело в другом. Просто мы приняли иудейскую веру и с сегодняшнего дня должны славить исключительно бога Яхве. Перед сном и рано утром.
– Ты, случайно, не свихнулся? – Кондаков подозрительно прищурился. – С некоторыми заложниками такое случается.
– Я в сто раз здоровее тебя! – Ваня с вызывающим видом подбоченился. – Лучше глянь, что висит на шее у нашей красавицы.
Напялив очки, Кондаков стал рассматривать амулет, конфессиональная принадлежность которого не вызывала сомнений.
– Семисвечники, шестиконечные звёзды, – бормотал он. – Ну это понятно. А как же вы…
– Не беспокойтесь, Пётр Фомич, – прервала его Людочка. – Обрезание мы не делали, в микву [1] не окунались и ни единого слова Торы до сих пор не выучили. Ваня, как всегда, преувеличивает… Зато вещь, которую вы сейчас созерцаете, действительно является иудейским амулетом – мезузой.
– Медузой? – не расслышал Кондаков.
– Нет, мезузой. – Людочка заправила амулет под кофточку. – По-нашему оберег. Она должна защитить нас от зловредного влияния бетила.
1
Миква– водоём при синагоге, в котором совершается ритуальное омовение.
– Кое-кому эта медуза-мезуза уже помогла, – сообщил Цимбаларь, доигрывающий за Кондакова партию в «Чапаева». – Теперь будем носить её по очереди.
– Петру Фомичу мезуза пока без надобности, – сказала Людочка. – На тот срок, что он остаётся в больнице, ему ничего не грозит.
– Кроме заражения СПИДом при переливании крови, – ляпнул Ваня, так и не простивший коллеге его шуточку насчёт собаки.
– Давайте зайдем в палату, – предложила Людочка. – Хочу обсудить с вами кое-какие идеи, недавно возникшие у меня. Мнение Петра Фомича важно в особенности.