Передряга
Шрифт:
— Вы сказали: „акции“… Стас тоже спрашивал о каких-то акциях.
— В квартире проходила сделка по продаже-покупке акций Смоленского автозавода, — прокомментировал мафиозо. — Похищенные бумаги через день будут стоить почти миллиард долларов.
Вот, значит, из-за чего такая суета поднялась.
— Почему вы думаете, что акции у этого Фролова?
— Я не думаю. Я знаю. Точно знаю.
— Откуда?
— Уходя, „взломщики“ забрали из квартиры его сынка. Ты можешь ответить на вопрос: за каким хреном им понадобился этот сопляк? А я тебе скажу. Папашка приказал
— Там были две группы, — сказал я.
— Что?
— В квартире было две группы. Судя по всему, акции забрала первая группа. А вторая — „взломщики“ — ушла с пустыми руками. Без добычи. Если пользоваться вашей логикой, то первую группу должны были прислать вы.
— Откуда тебе все это известно? — насторожился мафиозо.
— Мы с Олегом были возле дома в момент ограбления. Пытались выяснить, кто же эти „взломщики“.
— Выяснили?
— Нет. Мы так и не поняли, каким образом они попали в дом.
— Под видом охраны.
— Вашей охраны?
— В подъезде дежурили парни из охранного агентства. Но тут мы ничего не узнаем, не надейся. Ты даже порог не успеешь переступить, а уже примчатся соколы с Лубянки. Их хозяева тоже хотят получить бумаги. И им наплевать, прав ты или виноват. Тебя убьют только за то, что ты что-то где-то услышал краем уха. Да и все материалы, касающиеся взрыва, наверняка уже изъяла ФСБ. Так что… — Мы петляли по улочкам, удаляясь от центра. — В двух заказчиков я не верю. Прежде всего потому, что сам никого не нанимал. Либо ты ошибся, либо Константин Георгиевич нанял сразу две группы.
— Зачем? — спросил я.
— Он должен был отдать мне сорок два процента от вырученной суммы. А ему, разумеется, этого не хотелось. — Это-то меня как раз не удивило. Думаю, и самому Сергею Борисычу не очень хотелось делиться с кем бы то ни было своими доходами. — Кроме того, как потенциальный кандидат на отставку, он уже не мог получить такого масштабного допуска к правительственным финансам. Банком своего сына этот урод пользоваться тоже не хотел, чтобы не засветить себя. Следовательно, ему нужен был источник финансирования. Тогда Константин Георгиевич пришел ко мне, и я купился на его сказку как последний „валет“. Затем он нанял вторую группу похитителей.
— Для чего? — спросил я. — Ему вполне хватило бы и одной.
— Нет. Не хватило бы. Пойми, после взрыва в квартире ФСБ сразу кинулась бы искать похитителей. Так? Это самое опасное место в разработанном Константином Георгиевичем плане. Преследователи будут слишком близко. А ему нужно по меньшей мере сутки, чтобы забрать акции у исполнителей, расплатиться с ними, а затем спокойно продать бумаги за границу. Только после этого он окажется в относительной безопасности. Так вот, согласно плану, в течение этих суток кто-то должен был отвлекать внимание ФСБ от его скромной персоны. Думаю, если бы мы смогли поднять документацию охранного агентства, то выяснилось бы, что подмена организована при непосредственном
— Но ведь после продажи акций ФСБ не прекратит поиски?
— Верно. За этим-то и нужна лишняя группа. Константин Георгиевич „подставит“ одного или нескольких „взломщиков“ ФСБ, и те расскажут о второй группе, укравшей акции. Он же спокойненько понаблюдает за тем, как служба безопасности роет носом землю в поисках несуществующего заказчика. ФСБ ведь интересуют не люди, взорвавшие квартиру, — этого добра у них навалом, целая картотека, — а бумаги! И только бумаги! Понятно?
— Сложно, но понятно.
— Ничего сложного.
Машина вкатилась во двор и остановилась у зачуханного подъезда старенькой пятиэтажки.
— Где это мы? — спросил я.
— Здесь моя „берлога“, — усмехнулся Сергей Борисович. — Поешь, обсохнешь, переоденешься. В мокром ты привлекаешь слишком много внимания.
— Слушай. — Неожиданно для самого себя я перешёл на „ты“, но мафиозо воспринял это как должное. — Твой дружок Тимофей похитил мою женщину. Он сказал, что убьет ее, если я не принесу ему акции.
— Убьет обязательно, — согласился Сергей Борисович. — Но, если ты принесешь ему бумаги, он убьет вас обоих. Этот ублюдок „валит“ всех, кто ему не по душе. Его самого давно бы „мочканули“, но за ним стоят серьезные люди.
— Ты поможешь мне освободить Ирину, а я тебе — заполучить Фролова.
Он прищурился и, улыбаясь, посмотрел на меня.
— А если нет?
— А если кет, то можешь убить меня прямо здесь и сейчас. Я никуда не пойду. Отправишься сам „доставать“ своего Борю. Правда, с простреленной рукой сделать это тебе будет очень нелегко.
— Смотри-ка, а ты, оказывается, умеешь тявкать. Может, всё-таки сломать тебе руку, а? — Мафиозо усмехнулся. — Ладно, хрен с тобой. Вытащим твою Ирину. Она кто? Жена? Невеста?
— Тебя это не касается.
— Не скажи. Интересно узнать, ради кого приходится лезть под пули.
— Ты полезешь под пули ради своего Бори и своих акций.
— Тоже верно, — согласился Сергей Борисович. — Чего сидишь? Вылезай, деятель. Приехали.
Я выбрался из машины. Сергей Борисович включил сигнализацию, и мы зашагали к подъезду. Впервые за этот бесконечный день я почувствовал себя в безопасности. Относительной, разумеется».
Андрей прошёл через парк, нырнул в метро, спустился на платформу. Метро он любил. Под монотонный стук колёс ему хорошо размышлялось, а сейчас было над чем подумать.
Не вызывал сомнения факт, что ФСБ охотится именно за акцией. Причем она всеми силами старается сохранить объект интереса в тайне. Почему? Ответ очевиден. Приводя пример со скупкой акций, Степан угодил в самое яблочко. Схема выстраивалась довольно простая: скупка — частное лицо, покупающее акции в обход правительства, — ФСБ, разыскивающее скупщика, — похитители. Последнее звено в этой цепи было самым интересным, Без сомнения, имело место именно похищение…
Андрей вошёл в поезд, присел в уголке.