Первое апреля
Шрифт:
Мне пофиг!
Гаврилыч. Смотри-ка: завёлся не в шутку.
Не слишком ли круто рванулся на старт?!
А впрочем, он прав. Ну стратег! Бонапарт!
Едва похвалил, а его уже пучит.
А что будет дальше?
Лариса Скандалить отучит.
Гаврилыч. И ты за него?! Подмели и одели!
Ну ладно, вернёмся к вопросу о деле.
Давай до Мироныча. Там у него
Найдёшь черта в ступе – навалом всего!
Но с толком,
Вова. Все будет о’кей. Ну, приветик! Пора.
Лариса Ты что, не останешься?
Вова. Нет, не могу.
Мансарду еще обустроить… Бегу…
Лариса А завтра нельзя?
Гаврилыч. Не смущай мужика!
Сказал, что не может, – и всё! И пока!
Художник Гена, Ху-Пунь, Даша и Вова.
Гена. Какие люди! Здравствуйте!
Вова. Привет.
Гена. Мы незнакомы?
Вова. Думаю, что нет.
Гена. Я ситуацию немного не рублю,
но, знаешь, я тебя уже люблю
и рад, что расписался в этой пульке,
и это – главное! А прочее – сипульки!
Ну помнишь, брат, у Станислава Лема
Такая есть загадочная схема:
Нырнёшь в словарь узнать про этих тварей,
А там: «Сипульки – смотрим: сипулькарий».
Открыл на «сипулькарии» – ан, дульки! —
Тебя послали вспять: «Смотри: сипульки».
(Берёт со стола лимон.)
Возьмём лимон. Обыкновенный цитрус.
А почему он кислый? В чём тут хитрость?
Молекулы? Частицы? В чём секрет?
Ни в чём! Одни сипульки! Полный бред!
Вова. Согласен: полный бред. Смесь мусора и пыли!..
Гена. А хочешь семечек? Мы семечек купили…
Вова. Ты кто?
Гена. Не знаю. Есть немало мнений.
Ну, что-нибудь на «г». Говно, а может, гений.
А в общем, – Гена…
Вова. Здесь нужда тебе какая?
Гена. Здесь у меня, дружище, мастерская.
Вова. Так ты художник?
Гена. Местный Донателло.
Вова. Который из психушки?
Гена. Было дело…
Входит Даша.
Даша. Что, познакомились? И славно.
Здравствуй, Вова!
(Гене.)
А где Ху-Пунь? Зови сюда немого.
Гена. кричит наверх, где
Гена. Э-гей! Ху-Пунь! Кончай сшибать верхушки!
Вова. Вы что же, все слиняли из психушки?
Гена. Ну, в общем, да. А что же там хорошего?
Уныло, грязь и кормят слишком дешево…
С крыши по лесенке слезает Ху-Пунь – лысый щуплый человечек в костюме для восточных единоборств, в очках с очень толстыми линзами и с замочком, висящим на проколотых губах.
Даша. Не беспокойтесь, Вова, мы – нормальные.
Ну, может быть, немного аномальные.
(Показывает на Гену.)
Вот он лечился от алкоголизма.
А как там лечат – жуть: укол да клизма!
Сбежал и снова пьёт, как подобает гению.
Ху-Пунь попал по недоразумению.
Вова. Заметно.
Даша. Дал обет молчания. Но с Богом
Он говорит подолгу и о многом…
А иногда свои нам посылает мысли.
Вова. Понятно. И давно вы здесь зависли?
Даша. Неделю. Даже две.
Гена. Да полторы едва ли.
Вова. Ну вот что: я кафе здесь делаю в подвале.
Так, может, среди вас помощников отыщем?
Вы мне – ударный труд, а я вам —
харч с жилищем.
И если я пойму, что я – среди нормальных,
То будет всё о’кей, дождётесь премиальных.
Гена. А ежели – не в кайф?
Вова. А будете лениться,
Я вызову ментов – и здравствуй,
психбольница!..
Троица и Вова.
Вова. Здесь самое место жареной куре.
Но не абстрактно, а всё как в натуре.
Чтоб слюнки взахлёб, то есть полная течка!
И крупно: «Кафе “Райское местечко”»!
Даша. А если назвать «Трактир “Пегас”»?
И кратко, и звонко, и радует глаз!
Гена. «Пегас» – это скучно. Напыщенный слог.
А ежели «Райский» назвать «уголок»…
Даша. А если «Эдем»? Не гульба в ресторации,
а именно сад! Всюду нимфы и грации.
Ручей!.. А в кустах затаился сатир…
Вова. Вы этой фигнёй разукрасьте сортир!
Мне надо еду! Чтобы всюду – еда!
Даша. Еда пусть из рога летит вот сюда:
на сад, на деревья. И вводит в кураж
и в трепет. А здесь мы устроим витраж,
цветной и подсвеченный сильным лучом…
Вова. А я здесь заделать хотел кирпичом…